Шрифт:
Казанцева Диана
Плененное сердце
Часть I
Между сердцем и разумом
Глава I
Август, 1698 года.
— Мое сердце сейчас выскочит из груди! Я так счастлива! — молодая девушка с пышной копной иссиня-черных волос прижала надушенные ручки к трепещущей груди в предвкушении самого знаменательного события в своей жизни, и с восхищением оглядела свое отражение в старинном овальном зеркале с серебряной оправой.
Через
— Теперь все соседи умрут от зависти, — она весело подмигнула младшей сестре, в тот момент старательно расправляющей длинный шлейф ее платья, казавшийся легким белоснежным облаком, опустившимся с небес и мягко окутавшим стан прекрасной невесты. — Они-то думали, что мы с тобой так и умрем старыми девами, ни разу не познав мужской ласки и радостей материнства, и, в конце концов, окончим жизнь благочестивыми и смиренными монахинями в монастыре Святой девы Ангелов. Но как бы ни так! Мы не доставим им такого удовольствия. Пусть эти высокомерные Меласкесы, Баррето, Креспо, Вальехо и в особенности Ибарра, гордившиеся чистотой своей крови и воротившие от нас свои напыщенные носы, стоило нам случайно столкнуться с ними в Кафедральном Соборе Гранады или лавочках торговцах, подавятся своей собственной желчью!
— О, Элена, — девушка с шелковистыми волосами цвета золотистого меда и огромными ясными глазами необыкновенно глубокого синего оттенка с сиреневыми вкраплениями, напоминающие нежные цветки фиалок, укоризненно воззрилась на старшую сестру. — Не будь столь злопамятна, месть тебе не к лицу, — плавным движением она поправила кружевную вуаль на изящной головке Элены и убрала за ушко короткий черный завиток, мешавший, как она считала, по достоинству оценить яркую красоту невесты.
Темно-карие миндалевидные глаза заискрились теплым светом:
— Ты неисправима, — коротко вздохнула Элена. — Всегда ищешь в людях добро, даже если они сами далеки от совершенства, пытаешься помочь им всеми силами, но не замечаешь их лживой сущности. Воистину, твое милосердие не знает границ, Каталина.
— Все мы божьи создания, — с обворожительной улыбкой ответила ей младшая сестра, — и, если мы имеем возможность, то почему не воспользоваться дарованными нам свыше благами и не поделиться ими с ближними?
Элена театрально закатила глаза к потолку, затейливо украшенному старинной лепниной, в некоторых местах потресканному, со слегка облупившейся и выцветшей краской, но все же сохранившему былое величие семейства Перес.
— Кое в чем ты права, моя добрая самаритянка, — она добродушно подмигнула Каталине и вновь обратила свой взор к зеркалу, с довольным видом разглядывая в нем себя. — Но как же я счастлива! Диего обожает меня, он очень добрый, заботливый и всегда готов исполнить любое мое желание, — Элена лукаво взглянула на сестру, — и вот не далее как вчера, мой будущий супруг пообещал нашему отцу дать за тебя достойное приданое… Я тебя удивила? Ну-ну, будет. Не делай такого изумленного лица, морщинки никого не красят, дорогая сестричка. Если Диего Руес граф д’Альварес дал слово, он его не нарушит, уж я-то за этим прослежу, будь уверена.
Щеки Каталины вспыхнули и покрылись ярким румянцем, она решительно замотала головой, отказываясь от щедрого дара:
— Нет, Элена! Мне ничего не нужно. Зачем ты ставишь нашего отца в неловкое положение? Он всю свою жизнь будет считать себя должником твоего мужа, ведь он никогда не сможет расплатиться с графом. Ты же это знаешь.
Что ты наделала? Я ни за что не соглашусь взять деньги д’Альвареса!— Как тебя понимать?! — Элена, мгновенно подбоченившись, буквально нависла над младшей сестрой, словно грозная птица над своим непутевым чадом. — Как ты можешь выказывать пренебрежение родственными узами? Да ты сама только что разглагольствовала о помощи ближним. Разве не этому учит нас создатель? Между прочим, матушка с радостью поддержала меня, в отличие от тебя, и поблагодарила графа за его великодушие и завидную щедрость. К тому же, не забывай, я когда-то дала слово, что позабочусь о нас обеих! Помнишь? Так вот, я сдержу свое обещание!
— Нет-нет, все это лишнее, — Каталина продолжала упорствовать, в волнении теребя шелковые банты на своем новом платье из голубого атласа и кружев, подчеркивающем сливочную белизну ее чистой гладкой кожи. — К чему так тратиться?
— Что за странный вопрос? — в свою очередь удивилась Элена. — Ты разве забыла, что мы бедны, как церковные мыши? Отец только расплатился с сезонными рабочими на плантации. Продажа зерна и оливок едва покроет затраты на поместье. Ты же понимаешь, в эти трудные времена нам с тобой не на что рассчитывать. Наше родовое гнездо майоратное, после смерти отца все земли отойдут дальнему родственнику по отцовской линии. Отец ему давно все отписал, а нам выделил такое скудное приданое, что я могла рассчитывать на брак только с сыном благородного идальго либо же… взять в мужья торговца тканями. Брр… Ты только представь на мгновенье, какой была бы наша жизнь, не встреть я моего славного Диего!
Повлажневшие фиалковые глаза изумленно округлились:
— А почему именно торговец тканями?
— Да потому, глупышка, — заразительно засмеялась старшая сестра, — что я, может и готова иногда не доедать и спать на голых досках, но уж от красивых платьев я точно никогда не откажусь! Вот так. А теперь перестань роптать и поблагодари, наконец, сестру за то, что теперь твоя редкостная красота, которую по праву должны воспевать королевские менестрели, не зачахнет за воротами монастыря Святой Каталины де Сена, в чью честь тебя и назвали. Взгляни на себя! Ты рождена блистать при дворе самого короля! Подумай на досуге об этой чудесной возможности. Кстати, когда мы обустроимся в Мадриде, я обязательно пошлю за тобой. В столице мы без труда найдем достойного претендента на твою руку… И ты забудешь своего постылого деревенщину Марсело… Ха-ха-ха…
Каталина хотела что-то сказать, но в дверь настойчиво постучали, и в деревянном резном проеме появилась еще одна хорошенькая головка, увенчанная высокой прической «фонтанж» с рядами накрахмаленных кружев, между которыми были аккуратно распределены туго накрученные пряди иссиня-черных волос.
— Солнце высоко поднялось, — комнату наполнил аромат белых фрезий и девушки обернулись на мелодичный голос матери, — пора отправляться в часовню. Отец Пио прибыл из Сент-Ферре, чтобы провести свадебную церемонию, но прежде он великодушно согласился отслужить короткую мессу.
— Мама, — Каталина с нежностью улыбнулась невысокой стройной женщине, облаченной в пышное атласное платье персикового цвета, оттенявшее ее смуглую, все еще красивую, гладкую кожу, — мы уже готовы. — Она поцеловала мать в щеку и отошла в сторонку, давая той возможность получше разглядеть старшую дочь.
— О, Элена, как ты прекрасна!
Вероника скрестила руки в замок, заставляя усилием воли оставаться на месте. Своими неловкими движениями она боялась помять дорогой подвенечный наряд, доставленный на прошлой неделе из Флоренции, стоивший ее мужу целого состояния, и это не говоря о празднестве, уготованном в честь молодых! Дабы произвести благоприятное впечатление на гостей и родственников своего будущего зятя, ведь их семья никак не могла ударить в грязь лицом перед знатными людьми, приехавшими из Мадрида и Кастилии, дону Педро пришлось залезть в немыслимые долги.