Плаванье великой черепахи
Шрифт:
– Мальчик сей ловок необычайно. Упырьей крови в нем нет, что подтвердил и гласень. Однако мы все приметили, что необычный он. Про Адалора нашего пресветлого молвит, как про родню. Рассуждает взросло и знает тайное. Вот и решил я, что следует его представить пред ваши очи, мудрый маэстро, – закончил речь Дифр.
Все взоры обратились на Орлиса. Маэстро скривился, пытаясь унять боль в спине. С отвращением взглянул на рыжую крысу.
Как и предвидел Арха, ничего интересного в беловолосом нищем парнишке с форхом у ног служители не нашли. Общее мнение изложил сидящий рядом с маэстро рослый благообразный южанин:
– Сотник, ты удивил нас своим усердием в вере и яростным служебным радением. Ты рассмотрел планы предателя
Сотник молча поджал губы и не стал возражать. "Возможно, не пожелал ухудшить положение Архи, которого могли передать новому тюремщику", – предположил Орлис. Сам он обрадовался отсутствию интереса к себе и вышел из зала, сопровождаемый Дифром. В коридоре тот ненадолго дал волю ярости. Зарычал, пару раз впечатал кулак в подоконник. Прикрыл глаза и встряхнулся.
– Тебя проводит мой человек. Вот знак храма, носи на руке. С твоим норовом это необходимо. Возьми еще пару, вдруг ты рассеянный? На обе руки и про запас. Если обзовут упырем или заподозрят в чем-то, показывай и ругайся. Хотя… захочешь испортить им день и улучшить мое настроение – тогда, чур, не показывай знаки, – прищурился сотник. – Доставят сюда, и я наконец найду, к кому с пользой приложить руку.
– Договорились, – улыбнулся Орлис. – Не позволяй плохо относиться к Архе.
– Не позволю. Потому и не иду с тобой теперь, – вздохнул сотник. – Береги себя и не таскайся по улицам ночами. Иначе я стану волноваться за тебя. И город слегка вздрогнет, я ведь умею проводить облавы.
– Буду ночевать в вашем приюте, – нехотя кивнул Орлис.
– Просто подожди меня там. Заберу и отведу в толковый уютный дом. Опять же, город покажу. Ночью факелы горят, снег вон как споро сыплет. Светло и красиво – столица.
Обещание сотник сдержал. Закончив с устройством пленника, показал город, даже позволил подняться на храмовую стену, куда разрешен вход лишь служителям и их охране. Подробно рассказал, где поселили Арху. Сунул в руку мальчика, морщась и обзывая себя предателем, записку от ампари. Выяснил, что тот не умеет читать на местных языках. Фыркнул возмущенно и прочел сам. Ничего ужасного и тайного в послании не было. Просто подтверждение того, что у Архи все хорошо.
Баф понюхал пергамент и отобрал у сотника: вкусно. Глаза жбрыха блеснули весело и заинтересованно. Есть всю записку он конечно же не стал, припрятал в кожистый карман на брюхе. Зачем уничтожать столь отчетливый след, ведущий к другу?
К рассвету Орлис устроился в уютном маленьком домике на окраине. Пожилая хозяйка пекарни, где часто покупал хлеб сотник, охотно приняла постояльца. Правда, сначала женщину смутило присутствие крысы. Но Баф мгновенно изменил мнение о себе, изловив еще до рассвета пару мелких форхов. Родичами этих помоечных грязнуль он никак не считал, скорее уж врагами и ворами, угрожающими безопасности детей и сохранности зерна.
Отоспавшись и дождавшись подхода новой облачной стаи, Орлис отправился своими силами исследовать город. Приближался вечер, но времени до сумерек оставалось еще немало. К тому же мальчик не думал, что ему хоть что-то может всерьез угрожать в мире людей. К воротам, через которые въехала в столицу карета, гость спустился на закате. Внимательно изучил стражу. Пропустил мимо несколько телег с продуктами. Усердно поглазел на пять повозок южного купца, простучавших колесами
по мостовой в сторону торгового подворья.– Кто тебе дозволил тут ошиваться, нищета? – буркнул страж, лениво рассматривая светловолосого ребенка.
– Дядя, – ласково улыбнулся Орлис, собираясь исполнить обещание, данное сотнику, – дай монетку!
– Ну-кось, проваливай!
– Вот и светцы меня упырем звали, – сделал круглые глаза наглец. – Но я от них сбег. Дай монетку, очень надо. Прячусь я. Клыки у меня режутся, вот, видишь? И кожа краснеет.
Купец, оплативший въездную пошлину и только-только покинувший сторожку, на ходу завязывал кошель и щурился от едва сдерживаемого смеха. Стража чувством юмора оказалась обделена.
– В Гармониум его! – рявкнул старший. – Мы изловили отродье Ролла!
– Точно, повезло вам, – сокрушенно вздохнул Орлис. – Ведите.
Двигаться через город в сопровождении конвоя, быстро обрастающего толпой зевак, оказалось забавно. Народ в синеглазых упырей двенадцати кип от роду ничуть не верил. И Орлис узнал многое об истинном уважении – крайне незначительном – к правителю и его служивым. Поодаль он приметил светца из сотни Дифра, мелькнувшего и пропавшего за углом.
Сам сотник обнаружился во дворе храма. Он пребывал в наилучшем расположении духа и ждал ловцов и малозимнего упыря с нетерпением, подтягивая плотные боевые перчатки.
– Изловили чадо? – уточнил сотник.
– Истинно так, – хором отозвались стражи ворот, с сомнением изучая перчатки. – Упырь, сразу видать.
– Несомненно, так похож, – кивнул Дифр, пересчитывая взглядом обидчиков своего подопечного и светлея лицом. – Не били?
– Пару раз подзатыльник отвесили, – сообщил "упырь". – Ну я пошел?
– Иди. Только прямиком домой, вечер уже, понял?
Стражи недоуменно переглянулись и усомнились в верности своих выводов. Народ за воротами храма развеселился от души, обнаружив освобожденного упыря. И остался слушать, как проповедует сотник, с пониманием дела прикладывая кулак куда следует… Орлис юркнул в переулки и помчался домой, в пекарню. Заинтересованно прикинул на ходу: завтра на воротах, ясное дело, будет другая смена. Скорее всего, ничего не подозревающая о случившемся.
Едва заря подсветила низкие облака, решившиеся таки принести настоящую зиму в столицу, несносный мальчишка уже ошивался у ворот. И думал: как же здорово, что его до сих пор не нашли. Дома, в корпусе корабля по имени Ами, надо учиться от зари до зари. К серьезным делам не подпустят, и не мечтай. Вниз, на планету – ни ногой.
Если бы он не догадался изъять грузовой посадочный модуль гномов, если бы не додумался в свое время на всякий случай ознакомиться с управлением, так и сидел бы за учебой. А тут погибал бы Арха, замечательный и достойный жизни как никто другой. Единственный из всех встреченных жителей мира, по-настоящему похожий на эльфов рассудительностью и взрослостью взглядов на жизнь. Ну почему мама уперлась и твердит, что от вампиров может исходить какое-то там зло? И что надо разобраться, следует ли помогать, прежде чем помогать. Пока эльфы в безопасности и покое думают, тут гибнут люди и ампари. И что толку думать? Ведь о демонах никто ничего не знает! Он один раздобыл важнейшие сведения. Значит, скоро придется выйти на солнышко и дать найти себя папе, которому любой лучик – родня.
Само собой, для начала ему достанется, и крепко. Мама фыркнет презрительно и скажет: "Иди зубрить основы магии, Орлиссэль-а-Тэи. Я стараюсь вырастить тихого и послушного сына, и я своего добьюсь". А папа скажет: "Ты не имел права так расстраивать маму Лэйли. Я тобой недоволен". Ужасно. Правда, тут он поведает о своих наблюдениях. И все сразу изменится.
Увлеченный приятными мыслями, Орлис чуть не уткнулся носом в куртку стража ворот. Увы, в данный момент занятого иными людьми. С ночи, когда ворота заперты, их под стенами набралась немалая топа.