Пламя под пеплом
Шрифт:
Разведчики возвращаются с каким-то темнолицым недотепой. Парень даже с трудом понимает, чего мы от него хотим. Неужели он выведет отряд через болото? И все же пускаемся в путь. Разведчики с мальцом - впереди. Безмолвное болото, не подававшее до сих пор ни малейших признаков жизни, словно проснулось, как только нога человека ступила на его поверхность. Оно расступается, затягивает вглубь, в трясину...
Мы по горло в болотной жиже. Ноги тщетно ищут опоры, руки, пытающиеся уцепиться за какой-нибудь торчащий сук, хватают воздух, тело теряет равновесие. Трясина засасывает ботинок, нога с трудом вырывается из плена босой. Люди оскальзываются, проваливаются с головой.
Двигаться дальше
Время идет. Несколько человек бьются в болоте в поисках спасительной тропы, а проводник пробует убедить нас, что можно пройти через Мацелу, и когда его предложение отвергается, объявляет, что больше сделать ничего не может. На него сыплются угрозы, уговоры, обещания повысить вознаграждение - а поиски тем временем продолжаются. И вдруг желанная тропа - извилистая нитка бревен, вьющаяся по болоту, - обнаруживается.
Вооружившись заготовленными на привале шестами, мы по одному вступаем на этот "мост" шириной в ступню. Люди оступаются, проваливаются в жижу, но шест, протянутый идущим сзади, помогает выбраться. Надо спешить. Если поход через трясину до вечера не кончится, придется заночевать тут же, прямо на "мосту"... Не все выдерживают этот тяжкий путь. Кто-то останавливается, не в силах больше двигаться. Его принуждают продолжать путь угрозами и силой.
Через несколько часов мучительной ходьбы, казавшейся бесконечной, мы, наконец, ступили на твердую почву опушки векового бора. Он вырос перед нами, как дивное видение, как чудо, на которое мы уже и не надеялись. Пасший коров старик посохом показал нам, куда идти.
Мы - на границе партизанского края. А вот и широкий грунтовой тракт, испещренный следами ног, лошадиных копыт и колес. Это - "копана" ("Копана" насыпь, сделанная тут для прокладки большой шоссейной магистрали до начала германо-польской войны. Строительство шоссе затеял Пилсудский, часто приезжавший сюда с многочисленной свитой на охоту. Для этого он и начал строить дорогу, облегчавшую доступ в богатые охотничьи угодья.) - главная из дорог, ведущих к партизанским базам. По бокам "копаны", как стража, выстроились, переплетаясь кронами, могучие дубы, ели и березы с густым подлеском - темная сплошная чащоба, непроницаемая для солнца и человеческого глаза. А сама дорога сверкает разноцветьем палой листвы, расстелившейся широкими коврами по оранжевому песку.
"Стой! Кто идет?" - раздается внезапно окрик по-русски. "Партизаны. ЭФПЕО", - отвечает наш командир, не зная другого пароля. Из-за деревьев точно по волшебству возникает человек. Шапка советского образца, усы, автомат. Человек бежит и падает в объятия к первому подошедшему. Должно же было так случиться, что первый партизан-часовой, которого мы встретили в лесу, оказался Тевкой Гальпериным, членом ЭФПЕО, ушедшим несколько месяцев тому назад из гетто в Нарочь! Сегодня он первым принимает своих товарищей на пороге новой главы в истории их тяжкой борьбы.
Этот раздел был написан через тринадцать лет
после выхода в свет первого издания книги
"Пламя под пеплом" и дается здесь отдельной главой,
завершающей повествование.
Изложение событий основано на подробных
свидетельствах участников сопротивления,
в большинстве случаев опрошенных мною лично,
а также на документах из архивов "Морешет"
и "Яд
ва-Шем".Автор.
В РУДНИЦКИХ ЛЕСАХ
В КОНЦЕ СЕНТЯБРЯ 1943 ГОДА, КОГДА ГРУППА ЭФПЕО пришла в Рудницкие леса, в этом районе было еще мало партизан. Первые базы были заложены лишь недавно и служили главным образом очагами развития партизанского движения на месте.
Большое опоздание, с которым тут началась партизанская война, объяснялось значительным расстоянием от фронта, непосредственной близостью к крупному городскому центру (Вильнюсу), а также изобилием местечек и сел, населенных, в основном, литовцами, которые, как правило, сотрудничали с оккупантами. Кроме того. Рудницкие леса не были сплошным лесным массивом, где можно передвигаться с места на место, не пересекая при этом магистральные шоссейные дороги и не встречая сильных вражеских гарнизонов. Все это привело к тому, что только во второй половине 1943 года с общим ростом партизанского движения и после побед Советской Армии, вызвавших существенную перемену в умонастроениях местных жителей, этот район подключился к организованной партизанской борьбе.
В этот период из лесов Нарочи сюда пришел авангардный отряд Литовской бригады. В задачу отряда входило основать в этой местности базу партизанского движения, которое со временем своими действиями и уже одним своим присутствием обеспечит принадлежность этого района (включая Вильнюс) к будущей Литовской республике. Такая задача и методы ее решения с первого же момента обусловили особый и весьма сложный характер деятельности как авангардного отряда, так и самой Литовской бригады, появившейся позже.
Партизанам приходилось не только воевать с противником, но и бороться с сопротивлением гражданского литовского населения и одновременно завоевывать его симпатии и доверие к будущему советскому строю и его нынешним посланцам. Они должны были заниматься агитационной, политической и организационной работой в сети, простиравшейся до Вильнюса. Поэтому партизанское командование в лесу являлось и центром коммунистического подполья в городе, и вся его деятельность проходила в тесной связи с городом. Во главе литовской группы стоял Гаврис, литовский коммунист. Он пока еще не занимался партизанскими боевыми операциями, а налаживал связи с городом, зондировал почву среди местного населения и строил базу. Он ждал прихода партизанских частей из Нарочи с их постоянными командирами и оружием.
Совершенно другой характер имел еще один отряд, базировавшийся в Рудницких лесах. Это была малочисленная спецгруппа советских парашютистов, укомплектованная из старых партизан с большим боевым опытом. Спецгруппа пользовалась в лесу совершенно автономным и независимым положением, не выказывала никаких симпатий Литовской бригаде и действовала по указанию Москвы. Командовал спецгруппой капитан Алеко, но самой популярной и известной в ней фигурой был Гройловский из Олькиник, по прозвищу "Батя".
21 апреля 1943 года из Вильнюса вышла во главе с Борисом Фридманом группа евреев, принадлежавшая к "Отряду Иехиэля". На пути в Рудницкие леса группа напоролась на немцев и погибла почти целиком. Спасся только ее проводник Митька Бастумский, и еще два человека.
Спецгруппа капитана Алеко обосновалась в этих местах только во второй половине 1943 года. С нею прибыл и Батя в качестве начальника разведки. В начале сентября, после гибели Иехиэля Шенбойма во время боя в гетто, в Рудницкие леса ушли еще три группы из "Боевого отряда Иехиэля". Начальником организации был назначен тогда Эльханан Магид. Связи с лесом постоянно поддерживал Хаим Сольц, уроженец Олькиник, в прошлом лесоторговец, который в то время находился в гетто и лично знал Батю.