Чтение онлайн

Она продолжала его буравить острым как кинжал взглядом; и, в конце концов, словно скованный хваткой невидимого гиганта, Петров обернул лицо к женщине. Он немедленно попробовал отвернуться. Но не смог. Полагаю, он был не в силах даже закрыть глаза - под ее пристальным взглядом он задрожал, и пылинки упали с его волос, осев на глазные яблоки. Петров не реагировал... но на лице у него проступили капельки пота под взором Риви, вонзившимся в его разум.

– Пожалуйста, - прошептал он.
– Пожалуйста, не надо.

Риви ответила ему невозмутимой улыбкой.

– Подними скипетр, родной

мой. Ты поступил скверно, ты провел этих людей по нашему штабу, но мое мягкое девичье сердце все позабудет, если ты сделаешь мне это маленькое одолжение.

Петров дернулся, шагнув в сторону Разумертвителя. И заорал во всю мощь своих легких:

– Нет!

– Дорогой, мы рады слышать твой голос, но лучше принеси-ка мне эту штучку.

Петров сдвинулся еще на два шага. Вены на его шее вздулись от напряжения; он пытался противиться разуму Риви, но обычная плоть была не в силах противостоять воле женщины. Рыча и рыдая, Петров шел через комнату, как дергающаяся марионетка, управляемый мыслью хладнокровного альбиноса.

Наконец, скипетр оказался у его ног. Одна рука Петрова потянулась вниз; канаты сухожилий избороздили тело, попытавшееся ее удержать. Что-то громко хрустнуло - должно быть, его ключица, растянутая в поединке между противоборствующими группами мышц. Но это было уже не важно. Медленно агонизируя, Петров поднял скипетр.

Разумертвитель полыхнул белой вспышкой. Я был вынужден отвернуться, чтобы не ослепнуть.

– Скажи умертвиям, что теперь они подчиняются мне, - возбужденно промолвила Риви охрипшим голосом.
– Прикажи им повиноваться, и я разрешу тебе бросить скипетр.

– Повинуйтесь ей!
– прокричал Петров умертвиям.
– Делайте все, что она скажет. Я приказываю!

– Очень хорошо, дорогой. Но, мне кажется, оставлять скипетр еще рано. Принеси его мне.

Я украдкой взглянул на Петрова. Вся его рука была объята пламенем: от ярко горящего Разумертвителя - до дымящегося плеча. Воздух вокруг него плыл волнами жара, столь нестерпимого, что мне пришлось отойти. Я подумал, что один точный удар в сердце может прекратить его страдания. Но что хорошего из этого выйдет? Риви пожелает, чтобы кто-нибудь другой принес ей скипетр. Если Петров будет мертв, она обратится к нам. Но разве я хотел видеть, как выворачивают разум у одного из моих друзей, а потом ввергают его в огонь?

– Откройте дверь, - приказала Риви умертвиям.
– И смотрите, чтобы они не сбежали.

Умертвия кивнули в ответ, и глаза их пылали.

* * *

Двенадцать умертвий замерли напротив нас. Фокс тоже встал наготове и совершал руками загадочные пассы - возможно, создавая огненный шар на случай, если кто-нибудь из нас попытается убежать, как только откроют дверь. Но даже Кирипао не сделал такой попытки - слишком неравные были силы. Петров, пошатываясь, вышел из комнаты, и умертвия снова закрыли дверь, заперев ее все тем же деревянным брусом.

– Ну что ж, дорогие мои, это было забавно, - сказала Риви, когда Петров занял место возле нее.
– Но все хорошее рано или поздно кончается...

– Что ты намерена с нами делать?
– потребовал Иезекия.

– Я еще не решила, - ответила она.
– Я же из вас никого не знаю... кроме, разумеется, судьи ДеВэйл, чья мать оказала нам помощь, сохранив столь подробный дневник. Не сомневаюсь,

у вас есть способности, иначе вы не зашли бы так далеко. Может быть, вы еще поживете и послужите моей благородной цели... после поправки ваших взглядов на жизнь, конечно.

– И в чем же заключается твоя благородная цель?
– поинтересовалась Уна. Хотите знать все - доверьтесь Законнику.

– Моя цель, - повторила Риви.
– Моя благородная цель. Ну хорошо, родные мои, позвольте мне рассказать вам историю одной королевской семьи, которая правила в одном замечательном мире Прайма. И не в каком-то там захолустье, потому что был у них постоянный портал, который вел в Сигил, и они всегда знали о том, что творится в мультивселенной.

– В королевской семье, - продолжила она, - было три дочери, три прелестных девицы. Согласно традиции, все принцессы обучались полезным искусствам, которые помогали им стать мудрыми и благородными правительницами, когда приходило время взойти на трон. Первая дочь - назовем ее Тупая-Самодовольная-Свинья...
– Риви сделала паузу и одарила нас кокетливой улыбкой, - была обучена искусству белой магии. Вторая дочь - ее мы будет звать Мерзкая-Слабоумная-Корова, - еще одна улыбка, - стала первой жрицей страшно доброго божества, чье имя могут произносить только верующие. Обычно я зову его Никчемный Дурак, хотя это совсем не то, что он начертал на своих драгоценных скрижалях.

– И вот, Свинья стала волшебницей, а Корова священницей. Что же оставалось третьей, самой юной дочери, которую мы назовем Не-По-Годам-Умная-Красавица... или просто Риви для краткости. Когда пришло время, король и королева выбрали для очаровательной принцессы путь разума и приставили к ней величайших мастеров-псиоников всего Сигила и Внешних Планов. И как ни тяжело было бедной девочке, она со страстью отдавалась учебе, мечтая, что придет день, когда она разорвет на части рассудок своих сестриц. Когда заставит их забиться, поджав хвосты, в самые грязные закоулки Улья. Когда возьмет их жалкие мозги и обратит непорочные мысли в помойку.

– Но почему принцесса Риви так злилась на Свинью и Корову? А потому, что они были добры к ней, тошнотворно добры. Потому что им хотелось защитить свою бедную сестричку, белую, как какая-нибудь личинка. Подумать только! Они жалели меня. Свинья приходила ко мне по ночам, чтобы позабавить дешевыми волшебными трюками, например, заставляя моих кукол вставать и говорить: "Ливи, Ливи, мы тебя любим!". А Корова вечно тащила на свои праведные прогулки, исцеляя больных, утешая несчастных и неся слово Никчемного Дурака в грязные хижины деревенщин - в надежде укрепить мой дух и помочь справиться с моим "состоянием". И это называется "состояние"! Мое бледненькое состояние... как будто я была какой-то ущербной и слабоумной.

Она замолчала и со злостью оглядела всех нас, ожидая каких-либо комментариев. Никто не проронил ни слова. Все мы поняли, что главная проблема Риви не в том, что она родилась альбиносом, а в том, что с головой у нее точно неладно. Ее манера речи, яростный блеск в глазах, оправдание своей ненависти к сестрам - эта женщина была ненормальной.

– Но что бы себе ни думали Свинья и Корова, - продолжила она, - слабоумной я не была, а была очень умной и с каждым днем становилась умнее. Я быстро обошла этих старых пней, призванных наставить меня на Путь Воли. Без разрешения родителей я нашла учителя подостойнее: им стал бывший Упокоенный, пожиратель разума. Он научил меня тайнам поднятия нежити, но главное, он научил, как использовать разум в полную силу. Волшебство и магия жрецов ничтожны, они цепляются за грудь мультивселенной и сосут из нее силу по капле. У псионика же энергия идет изнутри, из глубины души, из ненависти.