Пламенное сердце
Шрифт:
Единственным хорошим знаком было то, что все, казалось, находились в зоне ожидания. Принципы Трея заставляли его держаться подальше от Ангелины. Решения Эдди держали его в отстранении от всех, такая же ситуация была у Нейла. И до того момента, пока Нейл предан этому, Ангелине и Джилл было не с чего действовать. Может быть, для всех было бы хорошо иметь такой «счастливый конец», но я лицемерно могла заявить, что моя жизнь становилась намного легче, когда эта драма развивалась медленно.
Трея сегодня не оказалось за прилавком, зато там стоял другой человек, которого я хорошо знала. Его звали Брейден, и в недавнем прошлом
– Привет, Сидни, – сказал он. Мы встречались здесь и раньше, все проходило мило и цивильно, особенно после того, как Трей сказал мне, что у Брейдена появилась новая девушка.
Я улыбнулась:
– Как продвигаются дела?
– Хорошо, хорошо. Только что вышел из класса и узнал, что мой очерк о психосоциальных последствиях ассоциативных экспериментов Павлова выиграл стипендию, – он поднял стакан. – Ванильное латте?
Я печально посмотрела на свою чашку:
– Мятный чай.
– Да-да, – сказала мисс Тервиллигер, заказывая тройной капучино. – Тебе все равно сегодня противопоказан кофеин. – Это правда, ведь в скором времени мне предстояло практиковаться с магией. – Оставайся сильной.
– Она права, – произнес кто-то позади меня. – Ничто так не закаляет характер, как самоконтроль.
Я обернулась, точно не готовая к тому, кто присоединился к нам в очереди.
– Вульф? – ахнула я. – Ты... ты покинул свой дом?
Малахия Вульф, инструктор и хозяин Школы по самозащите, посмотрел на меня с удивлением:
– Конечно. А как ты думала, я покупаю себе еду?
– Я... я не знаю. Я думала, ты заказываешь ее по телефону.
– Некоторую да, – согласился он. – Но мне пришлось прийти сюда собственной персоной, чтобы купить поджаренный французский зерновой кофе. Собаки любят его.
Я обдумывала причины, по которым он мог покинуть свою берлогу, которую он называл домом: посещение местной кофейни вряд ли являлось одной из них. Адриан и я прошли курсы самообороны несколько месяцев назад, и, несмотря на то, как безумно все это было, мы узнали несколько полезных приемов. Сам Вульф выглядел устрашающе, с длинными седыми волосами и повязкой на глазу.
– Хм, – сказала мисс Тервиллигер. – Ты не представишь нас, Сидни?
– Ммм? – я все еще была поражена тем, что Вульф появился в джинсах, а не в своих обычных шортах-бермудах. – А. Это Малахия Вульф. Он учил меня и Адриана боевым искусствам. Вульф, это моя учительница истории – Жаклин Тервиллигер.
– Приятно познакомиться, – сказала она.
Мисс Тервиллигер протянула руку, чтобы пожать его, а вместо этого он чинно поклонился и поцеловал ее руку:
– Нет-нет, поверьте, я рад нашему знакомству в большей мере.
Я ужаснулась, когда она не убрала руку, а он продолжал удерживать ее.
– Ты тоже учитель, да? – спросила она. – Мне показалось, что я почувствовала родственную душу, когда впервые увидела тебя.
Он торжественно кивнул:
–
Нет лучше цели, чем воспитание и формирование величия в сознании молодежи.Я подумала, что это предвзято, учитывая, что, как минимум, пятьдесят процентов его методов преподавания – это радовать нас рассказами о том, как он спасся от пиратов в Новой Зеландии или отбивался от крюк–клыкастых Воронов. (Когда я указала, что такой птицы не существует, он настоял на том, что правительство скрыло информацию о них). Адриан и я пытались собрать воедино временную линию «приключений» Вульфа, потому что мы были уверены: не было никакой возможности, что они могли произойти так, как он утверждал.
– Что привело вас сюда, дамы? – спросил Вульф. Он огляделся. – А где твой парень?
– Кто? О–о, вы имеете ввиду Адриана? – спросила я небрежно. – Он, наверное, еще учится. Он студент отделения искусства в колледже Карлтона.
Вульф изогнул брови:
– Искусство? Я всегда думал, что он немного ненормальный, но я понятия не имел о том, что он так далеко зашел.
– Эй, он очень талантлив! Он получил задание смешанного СМИ–проекта, и сейчас работает над ним.
– Над чем именно? – Вульфа не убедили мои слова.
– Монолит 2001 года как символ эволюции человечества в мире рекламы и СМИ.
Вульф презрительно фыркнул, сообщая мне, что он думает:
– Проклятые идеалистические дети колледжа.
– Это замечательно, – настаивала я.
– Сидни, – сказала мисс Тервиллигер. – Это немного слишком.
Я даже не смогла ответить на её предательские слова. Вульф, однако, не терял времени:
– Ты хочешь посмотреть на искусство? Ты должна пойти взглянуть на эту выставку на верфи Сан–Диего. Они воссоздали сцены битвы гражданской войны только лишь из ножей Боуи.
Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла придумать, что бы такое сказать, и закрыла его.
Глаза мисс Тервиллигер загорелись:
– Это звучит увлекательно.
– Не хотите ли вы посмотреть на это вместе со мной? – спросил он. – Я собираюсь туда снова в эти выходные. В пятый раз.
Когда они обменялись телефонами, я взглянула на Брейдена, наблюдавшим за происходящим, открыв рот и держа наши напитки. По крайней мере, не у одной меня была такая реакция. Я достала телефон Любви и написала Адриану:
«Столкнулась с Вульфом. Он позвал мисс Т. на свидание».
Ответ Адриана был предсказуем: «...».
Затем я решила нанести последний удар: «ОНА СОГЛАСИЛАСЬ».
Адриан оказался не в состоянии написать что-либо, кроме символов: «?!?»
Я всё ещё находилась в состоянии шока, возвращаясь в Амбервуд, что еще и усугубляло мечтательное выражение лица мисс Тервиллигер.
– Мэм, – сказала я наконец. – Как вы думаете, встречаться с таким как он – хорошая идея? По последний подсчетам у него 11 чихуахуа.
– Мисс Мельбурн, – сказала она, возвращаясь к своей старой манере называть меня так.
– Я не критикую ваш сомнительный романтический выбор. Не критикуйте и мой.
Флирт с Вульфом занял много нашего времени сегодня, но, к ее чести, она не потратила понапрасну наши оставшиеся двадцати минут. Мы поставили несколько столов вместе и склонились над одной из книг Инес рядом с маленькой миской грязи. Она указала на диаграмму в книге, на которой была изображена ладонь с четырьмя маленькими скоплениями грязи, выложенными в алмазе.