Плацдарм
Шрифт:
— Да, Дмитрий Федорович.
— Вот и генерал-лейтенант Тихомиров того же мнения. Не так ли?
— Так точно, товарищ маршал Советского Союза! — подтвердил тот. — Наличными силами мы сделали все, что могли, и даже больше. Выше головы не прыгнешь. Операция из военной стадии должна перейти в мирную.
— Мм, мирную… — повторил хозяин кабинета. — Вы продолжаете настаивать на своем мнении?
— Так точно! — засвидетельствовал Тихомиров. — Со всем этим надо что-то решать, Дмитрий Федорович. Нужно, так или иначе, легализовать операцию. Или сворачивать ее. Как хотите, но дальше тянуть невозможно. В ближайшие три-четыре месяца придется демобилизовать порядка десяти тысяч человек — и тогда скрывать что-то будет невозможно. Теперь дальше — практически вся работа ученых и у отдела хозяйственного освоения
— Хм, всю планету, — снял очки и потер красные от усталости глаза министр. — А не слишком ли… так сказать? Понимаете, о чем я говорю? Это, знаете ли, заявка на многое. Да и резонанс будет международный… — не самый лучший. Мало нам Афганистана и этого корейского «боинга»?
— Другого выхода нет, товарищ маршал, — твердо произнес герой Сарнагара. — Мы что, должны хранить секретность до тех пор, пока все западные газеты не раструбят о звездной экспансии русских? Будем тянуть до последнего, пока даже бабки на лавочках перед подъездами не станут пережевывать подробности завоевания другого мира. «Слышь, Маврикиевна, сказывают, наши в ентом, Огурерлайле, мамонта поймали! Да-да-да, Никитична! Говорят, из них тушенку делать будут!»
Военачальник до того похоже передразнил голоса популярных артистов Бориса Владимирова и Вадима Тонкова, потрясающе исполнявших на эстраде роли двух вздорных старушек, что все присутствующие, не исключая министра и насупившегося, как сыч, Зинева, невольно заулыбались.
— Ну хорошо, хорошо, — словно оробев, молвил хозяин кабинета. — Мы доверяем вам, и мнение ваше, безусловно, будет учтено при принятии окончательного решения. А пока, я думаю, вам следует отдохнуть…
— Дмитрий Федорович, — решился Сергей, поднимаясь с места, — у меня есть чрезвычайно важное сообщение.
Маршал, словно почувствовав, что дело и впрямь нешуточное, судорожно вцепился в подлокотники кресла, а сам подался вперед, грудью навстречу неведомой опасности.
— Дело в том… — Говорить было тяжело из-за сухости во рту. — Дело в том, что есть вероятность закрытия портала. Без возможности повторного открытия.
— Что?! — вскочил из-за стола Зинев.
— Как?! — схватил за руку Сергея Тихомиров.
— В результате процессов, причину и характер которых мы пока не выяснили, произошло спонтанное изменение характеристик дромоса. Выглядит это так, что его пространственная локализация и объем остались без изменений, но форма, если о ней можно говорить применительно к фигурам такого рода, — он поймал себя на том, что цитирует умершего сегодня утром Демьяненко, — форма изменилась. Объект стал внутренне протяженнее, но его субъективное поперечное сечение уменьшилось практически пропорционально удлинению.
Он внимательно вгляделся в лица присутствующих, но уловить, поняли ли они что-то, было невозможно.
— Условно говоря, если представить себе объект перехода как резиновую трубку, то ее словно вытянули в длину — и соответственно ее толщина уменьшилась. Так вот, товарищи, это еще не все. Как мы выяснили, в самое ближайшее время аналогичный процесс повторится, в срок приблизительно от десяти до четырнадцати дней. Затем, соответственно через пять-семь дней, снова. После чего объект перехода станет недоступен для большей части имеющейся автотехники. Затем в срок от одних до трех суток процесс вновь повторится…
— И сколько этот ваш дромос будет еще вытягиваться? — осведомился маршал. — До мышей дойдет?
— Больше уже не будет, — вздохнул Сергей. — Тут есть еще одно обстоятельство. Дело в том, что внутреннее сечение объекта перехода не строго цилиндрическое, а гиперболическое.
Нарисовал на имевшейся в кабинете доске, как это выглядит — две дуги одна над другой.
— То есть он сужается к центру, хотя для наблюдателя, находящегося внутри дромоса, это практически незаметно. И при сближении поверхностей на расстояние меньше критического, как мы предполагаем, произойдет коллапс дромоса с выделением энергии порядка одного-двух миллиардов эргов, большая часть которой, правда, уйдет
на выпрямление остаточных деформаций континуума.— Сколько это в килотоннах? — угрюмо вопросил Зинев.
— Примерно как взрыв хорошего склада боеприпасов.
— И… как скоро? — облизнув бледные губы, поинтересовался маршал.
Он не уточнил, но Сергей понял, о чем идет речь.
— Две-три недели максимум. Но лучше ориентироваться на срок десять дней.
— И никакой возможности повторить прорыв нет?
— Пока нет, Дмитрий Федорович, — обреченно пожал плечами Байдаков.
— Тогда и нечего копья ломать, товарищи, — подытожил хозяин кабинета, обведя присутствующих страдальческим взглядом. — Нужно срочно готовить эвакуацию личного состава и оборудования. Вам все ясно, товарищ Тихомиров?
Генерал встал по стойке «смирно» и кивнул. Слова тут были лишними.
— Тогда через три… нет, четыре часа жду вашего доклада с предложениями. Затем немедленно возвращайтесь на ту сторону и начинайте эвакуацию. И запомните: люди — в первую очередь. Все свободны, кроме товарища Байдакова… Сергей, — обратился министр к профессору, когда в кабинете остались только они вдвоем. — Ты готов повторить все это Юрию Владимировичу?
— Да, Дмитрий Федорович.
— Хорошо. Тогда поехали…
Октябрьск
— Товарищи, я довожу до вашего сведения приказ министра обороны номер… — начал читать Тихомиров. — Внимание, строго секретно! Пункт первый. В связи со скорым разрушением объекта перехода считать продолжение проекта «Порог» невозможным и провести эвакуацию частей советских Вооруженных сил и гражданского персонала из мира Аргуэрлайл. Второе. Провести эвакуацию в следующем порядке. Первыми выводятся самые дальние гарнизоны за вычетом сил прикрытия в составе десятой роты сто четырнадцатого сводного мотострелкового батальона. Сроки определяются техническими возможностями эвакуации. За ними — основной гарнизон Октябрьска, — генерал чуть запнулся, — кроме сил, выделенных в прикрытие. Срок — два дня с момента вывода. Следующими — научные подразделения и хозяйственные службы, а также материальные ценности. Далее — штабы, административные службы и… — кивок в сторону угрюмо нахохлившегося Сердюка, — особо выделенные в приказе маги. Самыми последними уходят силы прикрытия в составе сводного батальона товарища Сентябрьского и десятой роты майора Макеева плюс магическое прикрытие. Срок — по окончании вышепоименованных эвакуационных мероприятий, и по получении соответствующего приказа, однако не позднее чем за пять суток до предполагаемого исчезновения объекта перехода. По выводе частей расположиться в районах сосредоточения и находиться там до получения приказа. В случае если дромос, вопреки предположениям ученых, продолжит существование, то по истечении трех суток силам прикрытия надлежит вернуться на место прежней дислокации. Возвращение остальных подразделений ОГВ — по получении соответствующего приказа. После прекращения существования объекта перехода вступает в силу приказ о прекращении проекта «Порог» и расформировании ОГВ в соответствии с приложением номер три. У меня все, приступайте, товарищи…
Сообщение о предстоящей эвакуации прозвучало как гром среди ясного неба.
Оно не то чтобы потрясло или испугало людей, а просто выбило их из колеи, вогнав в глубокую растерянность. Оторопь эта была настолько глубока, что мероприятия начали осуществляться без лишних вопросов. Потому как ничего другого не оставалось.
Армейские колонны со всех сторон подтягивались к бывшему городу демонов, оставляя за собой пыльные шлейфы, часами висевшие в безветренном воздухе предгорий.
Временный штаб по эвакуации работал круглые сутки.
Полковник Семен Семенович Горбунко, начальник автослужбы ОГВ, только что не рвал последние седые волосы на лысине.
Образовалась острая нехватка грузовиков. Их и в обычное время не хватало. А теперь вся служба буквально стояла на ушах, составляя графики переброски транспорта от точки к точке. К тому же Горбунко всерьез рассчитывал в ближайшее время получить генерала, а тут такое… Людей вывозили на бэтээрах, посадив на броню, задействовали даже вертолеты, но все равно не успевали.