Пират
Шрифт:
— Адам, так не пойдет. — Зоя остановилась и повернулась к мальчику. — Нужно найти способ заставить Уинна передумать. Не может быть, чтобы на него ничего не действовало.
Она села на кровать рядом с Адамом. В настоящий момент Уинн находится на корабле и готовится к отплытию. Наверняка он тверд, как алмаз, в своем решении оставить ее и Адама на берегу.
Адам поднял на нее свои огромные глазищи.
— Капитана нельзя заставить передумать, мэм. Он очень упрям — так кок говорит.
Зоя вскочила и опять заметалась по комнате.
— Упрямый он или нет, но я не намерена оставаться. Если я не могу убедить этого вора
Зоя посмотрела на мальчика, на ее лице играла зловещая усмешка. Вдруг Адам сморщился и, прижавшись к ее ногам, начал с силой дергать за руку.
— О нет, Принцесса, не надо! — Побледнев, мальчик зарыдал и уткнулся ей в юбку. — Пожалуйста, пожалуйста, Принцесса, не бросайте меня. Пожалуйста, Принцесса, возьмите меня с собой!
Зоя была потрясена до глубины души. Что ей делать? Уинн очень настаивал на том, чтобы они остались. Заявив, что не желает рисковать источником молока, потому что слишком любит добавлять его в кофе, он даже переправил на берег чертову козу. Зоя была уверена, что никто из команды не поверил его словам и все понимали, что его цель — обеспечить Адама молоком.
Если бы он проявил хоть часть той же заботы о ее потребностях! Ему надо выполнить задание, сказал он, а женщина и ребенок будут отвлекать его. Видите ли, ему нельзя распыляться на посторонние вещи.
Когда она попросила его отложить плавание до прибытия другого корабля, он раскритиковал ее взгляды на опасность. Это обычная дипломатическая миссия, у него есть все разрешения и письма, необходимые, чтобы обеспечить безопасность самому себе и команде.
Но если плавание безопасно, почему она и Адам будут отвлекать его внимание? Что-то не стыковалось в его объяснениях. Если ему грозит опасность, она хочет разделить ее с ним.
Провалиться ей на этом месте, если она останется на острове, пусть даже таком красивом и с такими доброжелательными жителями! Ей здесь не место. Ее место дома, с детьми! И единственный способ вернуться домой — намертво приклеиться к упрямому пирату.
Зоя погладила Адама по голове, чувствуя, что мальчик охвачен страхом и что ему одиноко. Обдумывая свой план, она не принимала его в расчет. Если она оставит его, он этого не вынесет.
За последние несколько недель они трое стали практически семьей. Мальчик привязался к Уинну задолго до того, как она появилась на палубе корабля. Но малыш очень нуждался в ласке, которую способна дать только мать, поэтому всем сердцем полюбил Зою.
Что очень устраивало Уинна и в полной мере отвечало его планам.
Зоя вздохнула и прижала к себе Адама. Бедняжка. Как и у нее, у него никого нет, кроме Уинна. А этот дурак собирается бросить их обоих. Она потрепала Адама по волосам, поцеловала в лоб и вытерла слезы.
— Не беспокойся, Адам. Я не оставлю тебя. Даже не рассчитывай на это.
Уинн смотрел в сторону острова и живо представлял его во всех деталях. Они уже два дня, как плывут в Алжир, и земля, которую они покинули, давным-давно скрылась за горизонтом. И все же он то и дело рисовал перед собой поселок, несмотря на то что это приносило с собой острую боль. Одному Богу известно, что он долгие месяцы будет видеть перед собой столь желанный кусочек
суши.Зоя не провожала его, они с Адамом спали в хижине, когда он отплывал. «Так даже лучше, — подумал он. — Не будет душераздирающего прощания и бесполезных разговоров». Он поступил правильно, отчалив на рассвете. И он поступил правильно, оставив их на острове.
Потому что он солгал.
Он солгал, глядя в лицо Зое и Адаму. Плавание было очень опасным. Пираты никогда не испытывали особой любви друг к другу, не говоря уже о бороздивших моря мусульманах. Он давно понял, что средиземноморским пиратам очень нравится оправдывать свои действия борьбой за святую веру.
Пираты-мусульмане никогда не считали себя мародерами или ворами. Они действительно не грабили и не мародерствовали. О нет! Они были корсарами, орудием Аллаха, и несли неверным свет ислама. Святая отговорка! Уинн с отвращением передернул плечами.
«Если они ведут священную войну, то я королева Англии», — заключил он.
Великий Боже! Откуда это? Все знали, что на троне сидит регент. Грустная усмешка тронула его губы. Только Зоя могла придумать такое забавное определение.
О, как же он скучает по ней и по мальчику! Они поселились в его сердце и будут жить там всегда, несмотря на его попытки игнорировать ту нежность, которую приносят с собой воспоминания о них. Но сейчас не время отвлекаться на сантименты — им придется ждать. Очень скоро от него потребуется вся его сообразительность и находчивость, его мозг должен быть свободен от посторонних мыслей, потому что ему предстоит чертовски трудная миссия.
Внезапно Уинн закачался: его желудок скрутил очередной приступ морской болезни. Проклятье, это происходит каждый раз, когда они отплывают. Пройдет несколько дней, прежде чем он привыкнет к качке. Он поднялся на палубу в надежде, что свежий воздух облегчит страдания. К сожалению, это не помогло. Насыщенный соленой влагой ветер только усилил тошноту, а из-за хлопанья парусов и скрипа мачт у него разболелась голова.
Уинн подозвал к себе вездесущего Лича и, передав ему штурвал, спустился с юта и направился в свою каюту, намереваясь прилечь и помечтать о теплых днях и жарких ночах, проведенных с Зоей.
Возле каюты он остановился. Голова болела слишком сильно, чтобы отдыхать. Передумав, он прошел мимо каюты и спустился на следующую палубу, туда, где находилось хозяйство Маккэрна. Возможно, у доброго доктора есть лекарство, способное вылечить либо его желудок, либо голову.
У двери лазарета Уинна опять затошнило. Прижавшись головой к косяку, он пытался сглотнуть комок, застрявший в горле и пытавшийся вырваться наружу. Вдруг его ушей достиг смех, который напомнил ему о Зое.
«Господи, у меня начались слуховые галлюцинации», — подумал он.
Уинн негромко обругал свое разыгравшееся воображение. Он ведет себя, как влюбленный дурак. Это не дело. Ему надо управлять судном, руководить командой. У него нет времени на романтическую чепуху.
Но смех раздался снова — мелодичный женский смех, в котором звучали Зоины интонации. Наверное, безумие передается по наследству. Уинн вспомнил, что пара из его дядьев и его бабка слыли большими оригиналами. Ну вот, он опять слышит смех — он готов голову дать на отсечение.
Уинн открыл дверь лазарета — и не поверил своим глазам. В дальнем углу комнаты вокруг колченогого стола сидели Зоя, Адам и предатель Маккэрн и смеялись.