Пиастры, пиастры!!!
Шрифт:
В новом походе мы загрузили в трюм почти семь десятков рабов. Кстати, я узнал, что на других кораблях рабов грузили ещё и в загон на палубе. Но наш капитан поступал мудро. Он скрывал свой груз, так как разрешения на подобную торговлю не имел. Негров не покупал на рыботорговых рынках, а добывал сам. При этом риск был больше, но и прибыль соответственно.
Капитан строго приказал не открывать клетки, и ключ всегда носил при себе.
Но однажды великан Гарри взломал замок в той части, где были молодые девушки.
С хохотом он ворвался внутрь, чуть не насмерть перепугав бедных негритянок, и прямо там, на месте, повалил одну из них на солому…
Когда мы прибежали на крики,
А она лежала еще пару дней, глядя перед собой, с опухшей шеей, недвижимая. Пока не умерла, и капитан приказал бросить её за борт, без слов и молитвы, излишней для этой дикой души…
Капитан Скиннер был в ярости. Особенные рабыни ценились много дороже обычных, а эта к тому же считалась красавицей даже по европейским меркам, и капитан планировал выручить за неё изрядную сумму. И Гарри нарушил эти планы. Капитан поставил провинившегося перед выбором — либо в возмещение ущерба он лишается всей доли от этого плавания, либо получает обычное наказание, принятое на корабле. Гарри выбрал второе.
Событие это, глубоко печальное, но практически обыденное, повлекло за собою другие и нарушило все наши с Джоном планы. Вернее, дало жизнь новому плану, в результате которого мы экономили наши сбережения. Но об этом подробнее.
Глава 11. Заговорщики
Я всегда спал чутко. Раньше прятался в шлюпке, под банками. Теперь там стало тесно, и я перебрался на палубу под шлюпкой, организовав себе уютное гнёздышко из старой парусины. Матросы в основном спали подвесив гамаки в кубрике, под палубой полуюта, Я же до сих пор предпочитал свежий воздух и жёсткое ложе.
И вот однажды поздно ночью, повернувшись, чтоб растянуть затёкшие ноги, я услышал тихие шаги. Кто-то старался двигаться бесшумно, и это меня насторожило… Что за причина таиться? Любопытство взыграло во мне, и я решил незаметно проследить за ночным бродягой. Тихонько выглянув из-под парусины, свисавшей с бортов шлюпки, я увидел фигуру, бесшумно скользнувшую под решетку трюма на шкафуте. Подождав мгновенье, я выскользнул из своего убежища, и так же крадучись, двинулся следом. Луна светила в трюм, квадраты света от решетки гуляли по нижней палубе, высвечивая мешки, тюки и связки канатов. Я осторожно заглянул вниз, хоть мне и казалось, что сейчас из люка вынырнет рука и злодей схватит меня за волосы. Сердце заколотилось, я замер. Слышно было лишь скрип снастей и плеск волн. Лишь спустя несколько минут я собрался с духом и нырнул в густую темноту трюма. Сначала ничего не увидел, кроме высвечиваемых луной тюков, слышал лишь обычные скрипы старого дерева. А затем из глубины донеслись голоса…
Кто-то едва не срывался на крик.
— Я размозжу ему голову! Кровь всю выпущу из твари, но сперва он поползает на коленях, умоляя меня об этом…
— Потише, Гарри, угомонись. Или ты хочешь, чтоб нас услышали и повесили вниз головой на рее? Всему свое время, нас слишком мало, чтобы бунтовать в открытую…
— К черту бунт! Я лишь хочу перерезать глотку этому ублюдку…
— И что дальше? Не думаешь ли ты, что после этого ты станешь капитаном, Гарри? Да шкипер попросту прикажет заковать тебя в кандалы, и поверь мне, команда немедленно выполнит его приказание, не смотря на все свое недовольство. Нет, вначале мы должны заручиться их поддержкой, и лишь тогда предпринимать какие-либо шаги…
Возникла пауза. Я замерел от ужаса и не дышал,… Голоса я узнал сразу. Так вот каким образом Джон решил получить в своё распоряжение корабль!
Второй голос принадлежал Гарри Великану, которого капитан Скиннер
недавно приказал выпороть.Я услышал нечто такое, о чем не должен был догадываться, и не знал, что делать дальше. И перед моими глазами вновь предстал бедолага Том. Не по той ли причине он отправился в чистилище, что так же, как я, услышал то, что не касалось его ушей?
Тихонько, не оборачиваясь и глядя на две тени в темноте, я попятился, сделал шаг назад, затем другой, дрожа при мысли, что заговорщики покинут своё убежище и заметят меня. Я уж собирался обернуться и бесшумно бросится наутёк, как вдруг уперся спиной во что-то мягкое, чего не должно было быть в проходе. Сердце мое ухнуло в холодную бездну, и не успел я вскрикнуть от ужаса, как жесткая ладонь закрыла рот так, что я не мог вздохнуть…
— Чем ты здесь занимаешься? Хочешь своровать что? — прошипел у меня в ухе сердитый шепот, и я воспрянул надеждой. Я узнал голос боцмана. Теперь я боялся одного — как бы он случайно не выдал нас заговорщикам…
Он развернул меня к себе, держа за плечи, и в свете луны я увидел его бледное длинное лицо. Я смог судорожно вздохнуть, ужасно боясь выдать себя громким звуком. Не в силах произнести ни слова, я знаками показал мистеру Бёрку, что нужно молчать. Но он и не собирался шуметь, а лишь пытливо смотрел мне в глаза, ожидая дальнейших объяснений. Я не мог унять глухого сердцебиения, и лишь судорожно всхлипывал, пытаясь произнести хоть слово.
А между тем мозг мой лихорадочно работал, соображая, как быть дальше. Выдать друга я не мог, в то же время с радостью выдал бы Гарри. До сих пор не забыл бедного Тома.
— Мистер Бёрк, я искал Проглота…
— Проглота, говоришь? И на кой он тебе понадобился ночью?
— Крыса, сэр… Она шебуршит и не даёт уснуть.
Боцман не поверил. Он испытующе вглядывался мне в глаза.
— Что ж ты так трясёшься? Неужто так меня испугался?
Я думал лишь о том, чтоб поскорее убраться отсюда.
— Простите, сэр… — прошептал я. — Давайте поднимемся на палубу…
— Ты чего-то боишься? — спросил он, заглядывая в мои глаза, и я вновь вздрогнул — не услышали ли нас?
Мне было жутко. В лунном свете белки глаз боцмана сверкали, казалось, что не мистер Бёрк, а бледный мертвец уцепился своими когтями и сейчас вдруг рванет к себе, вопьется в горло. И вдруг пришла мысль — а сам то он что тут делает? Ведь вахта не его…
— Нет, не совсем. Мне просто дурно стало…
Он отпустил мои плечи. Я с опаской взглянул назад, за ящики… Ни движения. Услышали ли нас?
— Что ты слышал? — вдруг спросил мистер Бёрк.
К этому моменту я твердо решил не выдавать Джона, что бы ни случилось.
— Ничего, сэр. Просто я продрог, искал место потеплее для сна…
— Врешь! — голос боцмана вдруг стал твердым и слишком громким. — Ты что-то задумал!
Я застыл. Никогда раньше не повышал он свой голос. Теперь я не сомневался, что мы услышаны. Оставалось лишь надеяться, что Джон не догадается о том, что я подслушивал.
— Н-нет, сэр…
— Ты знаешь что-то, о чем должен знать капитан? — спросил он напрямую, с дьявольской проницательностью, и мне стало не по себе. Неужели он догадался обо всем? Тогда нам конец — громила Гарри запросто свернет шеи обеим, и вскрикнуть не успеешь.
— О чем вы, сэр? — голос мой дрожал, но я стоял на своем… — Я ничего плохого не сделал…
— Билли свой парень! — вдруг раздался за моей спиной голос. — Он ни за что не выдаст друзей. Правда, Билли?
Джон вышел из тени.
Гарри стоял за спиной Джона. В его руке отливала огнём сталь.
— За борт его, капитанского прихвостня!.. — зашипел он.
— Гарри, не суетись. Уверен, Билли с нами.
— Так ли это? Он всё вынюхивает.
Гарри схватил меня за ворот, меня едва не стошнило, так дурно от него пахло. Щека моя почувствовала холод клинка.