Петля
Шрифт:
– Ладно, черт с ним, - сказал я и уверенно прошлепал по багровой «луже».
Фотограф постоял немного у ее края и прошел за мной. Мы оказались в комнате со стеклянной перегородкой. Справа от нас находилась очередная дверь – не выломанная, а преспокойно стоящая на своем месте. Разве что приоткрытая. Изучив комнату взглядом, я пришел к выводу: другая ее половина, отрезанная от нас прозрачной «стеной», когда-то была огромным аквариумом. Но в стекле зияла крупная пробоина. Видимо, «рыбки» вырвались из заточения.
Не найдя в этом помещении что-либо интересное для себя, я проследовал дальше. Фотограф – следом, на забывая подсвечивать путь фонариком.
И только оказавшись в следующей комнате, я, наконец, понял,
…а в лаборатории.
Одна стена помещения шла по полуокружности, и по ее дуге были выставлены, если так можно выразиться, «экспонаты». В стеклянных сосудах, заполненных какими-то жутковатыми химическими растворами, плавали в забытьи всевозможные мутанты, причем даже те, которых я не то что не видел – ничего и не слышал о них!..
В центре комнаты гудели, судя по всему, генераторы. Многочисленные датчики светились, мигали, показывали ни о чем не говорящие мне цифры… Провода тянулись пучками к каждому сосуду. Я подошел к самому правому. В голубоватой, на вид – вязкой жидкости находилась псевдоплоть с ампутированной конечностью. Она покачивалась в растворе, закрыв глаза. Я коснулся ладонью сосуда с плотью. Хм… теплый.
– Э… Феникс… - заговорил Фотограф. – По-моему, не стоит…
– Да ладно тебе, - отмахнулся я. – Они ж все какие-то вареные.
Я постучал по стеклянному сосуду. И отшатнулся.
Плоть резко открыла глаза и быстро зашевелила ртом, усеянным рядами мелких, но очень острых зубов.
– Твою ж мать… - прошептал я.
– А я предупреждал, - испуганно заметил Фотограф.
Один глаз медленно выплыл из глазницы и повис в растворе, связанный с телом плоти лишь несколькими ниточками сосудов.
– Блин, - скривился я. – Ну ее… Валим.
– Правильно…
У того помещения, в котором мы находились, ответвлений было два. Одно из них – лестница – вело, как мы обнаружили, в комнату управления всему этими, наверное, экспериментальными сосудами. Через окно у самого потолка своеобразной «кунсткамеры» мы могли обозревать все «экспонаты». А еще в наблюдательном кабинете стояла приборная доска с кучей кнопочек, рычажков и, опять же, индикаторов. Я не рискнул что-либо нажимать.
– Здесь… изучали всех этих тварей! – сделал очевидный теперь вывод Фотограф.
– Да. И еще какие-то эксперименты проводили… - добавил я.
– Лаборатория? Под фабрикой?..
– Секретная, - пожал я плечами.
Мой спутник стал внимательно рассматривать пульт управления.
– Только не трогай ничего, - попросил я. – А то откроешь случайно чью-то… банку…
– И не собирался, - ответил Фотограф. – Ничего не понятно. Одни цифры, неясно, к чему относящиеся.
– Сюда бы Сахарова… - пробормотал я.
– Что? – не расслышал мой спутник.
– Сахарова бы, говорю, сюда… Ученый это. С Янтаря.
– Да, знаю. Слышал. Заходил даже, – задумался Фотограф.
– Кстати, отличный способ избавиться от амнезии, - сказал я. – Пощелкай этих тварей, вдруг припомнишь чего?
– Мысль, - кивнул мой спутник.
И отправился на фотоохоту.
Тем временем я решил посерьезнее обследовать кабинет. Помимо собственно пульта управления, в нем также была старая деревянная мебель: стулья, стол, шкаф, тумбочка… Шкаф оказался пуст, а вот тумбочка – нет. В ней лежали стопки слегка пожелтевшей от времени бумаги. Я осторожно вынул один лист. Бегло просмотрев то, что было на нем написано, я понял – мне в этом не разобраться. Как и вся остальная «макулатура», лист был заполнен всевозможными рукописными формулами, уравнениями, нарисованными от руки графиками и прочим научным бредом. В школе я, конечно, учился, но эти записи мне явно не дано было понять. Я запихнул бумагу в тумбочку и спустился обратно в «кунсткамеру».
Фотограф, как и следовало ожидать, неподвижно стоял, словно погрузившись
в транс, рядом с сосудом, внутри которого плавала одноглазая псевдоплоть. Та снова сомкнула веки, но только над одним глазом. Второй, выплывший, окончательно потерял работоспособность.Я вдруг засомневался – а есть ли из этой лаборатории второй выход? Зачем он вообще здесь? Проектировщики вполне могли посчитать, что достаточно и одного… В таком случае, мы замурованы здесь. Пару недель протянем, и, если не найдем еще еды, помимо имеющейся у меня в рюкзаке, помрем тут. Ой, как нехорошо-то…
Теоретически, конечно, можно попытаться разгрести завал над уже известным выходом, но там, натурально, глыбы бетона! Не самая приятная перспектива. Надо искать другой способ выбраться отсюда. И вот если его не окажется… что ж, тогда и подумаем.
Мне вспомнился легендарный сталкер по кличке Призрак. Такое имя он получил за умение быть бесшумным и незаметным, когда ему это было нужно. Поговаривали, что он сумел прокрасться на блокпост военных на Кордоне, стянуть оттуда некие важные для Сидоровича бумажки и вернуться. Целым и невредимым. Не подняв тревогу и, главное, не потратив ни единой пули. А ведь, как рассказывали, этот случай был только в начале его сталкерского пути…
Сам я с Призраком знаком не был, но слышал также, что он прибился к группе Стрелка. О той группе вообще последние пару лет все только и говорили. В нее также входил Клык, и троица, заручившись поддержкой Доктора и Проводника, решила узнать все тайны Зоны. Выяснить, как она появилась, откуда взялся «выжигатель мозгов» - Радар – и зачем он, понять, кто такие Хозяева и что такое Монолит… Уж не знаю, чего они добились и сумели ли вообще чего-нибудь разнюхать, но Стрелок пропал на севере, Клык погиб в перестрелке, а Проводник покинул Зону. Доктор вот живет себе припеваючи. А Призрак, кажется, спелся с учеными с Янтаря. И, по слухам, в рамках «миссии» их группы он когда-то посетил лабораторию Х18, что находится в Темной Долине. Говорят, что именно оттуда он вернулся уже в своем знаменитом «лечащем» комбинезоне. После этого он перестал брать с собой в рейды любые медикаменты – якобы, на нем все раны и так заживали, прямо как на собаке. Сам Призрак, выпив однажды в Баре, признался, что комбинезончик он вытащил из аномалии. Предположил, что некогда обычный сталкерский комбез сросся с артефактом, начал развивать эту теорию… А потом его вызвали по ПДА – Стрелок, думается мне, - и подвыпившая легенда спешно удалилась из «Сто рентген».
Кроме всего прочего, среди сталкеров точно известно: уходил-то Призрак в Темную Долину, отправившись со Свалки, а спустя сутки был обнаружен у Сидоровича – отсыпался. Отсюда вытекает логичный вопрос – как он попал из Долины на Кордон? Сомневаюсь, что он выбрал такой нерациональный маршрут самостоятельно. Нечего сталкерам-легендам делать у Сидоровича. Кто-то, вроде, заикнулся, что у группы Стрелка был свой схрон на территории НИИ «Агропром»… И Призрак мог напрямую из Долины пойти отсыпаться туда. Но нет – он каким-то образом оказался в «предбаннике» Зоны. Я склонен думать, что обстоятельства вынудили его возвращаться другим путем, через второй выход из лаборатории. И, видимо, он выводит прямо на Кордон.
Стало быть, надо и нам идти так же. Пройти путем легенды. По следам Призрака. Найти неизвестный ход, лазейку… Ведь это наверняка и есть Х18.
Что интересно, Стрелок и компания топтали зараженную землю Зоны куда меньше времени, чем я. Вот только они успели заработать себе известность, можно даже сказать, популярность, а я – нет. Не то чтобы я гнался за славой, но все равно как-то несправедливо получается. Хотя все правильно, вообще-то. Эта группа за свою недолгую «карьеру» сумела сделать многое, дважды проникла через Радар и впервые высказала теорию о рукотворности «выжигателя» и Монолита. Еще бы они не получили статус легенд, пусть кое-кто и посмертно…