Петербург
Шрифт:
Может и не самая верная система выборов, но рубль заработать мог любой крестьянин в новых условиях — а голосование тем самым рублем заставляло внимательнее относиться к кандидатам. Мог человек проголосовать только за судью и не проголосовать за голову? Запросто. Мог вообще не за кого не голосовать, экономя деньги. Но в случае отсутствия избранных кандидатов, сумма голосов за которых была ниже определенного барьера, вычисляемого для каждой губернии — чиновник назначался «сверху» и получал все собранные при голосовании средства. Хотя, назначение сверху могло закрепить одного из кандидатов, так как их личности являлись первостепенными для рассмотрения. В любом случае — роль Паспорта становилась еще больше, к чему и стремился.
Черновые наброски выходили откровенно сырыми, но у меня просто
Тем не менее, привычно составлял наиболее подробные росписи, ведомый скорее интуицией, чем глубоким пониманием. Детали оставлю специалистам.
Отвлек от дел художников, нарисовавших карту новых границ России — для них есть новая работа, нарисовать пирамиду власти на этой территории. По задумке картина так и должна выглядеть — внизу аксонометрия карты России, на которой маленькими рисуночками отображены низовые звенья пирамиды в виде заводиков, городов, земельных артелей, войск на постое, флота и тому подобного. Над картой формировались картинки среднего управляющего звена, соединенного стрелками с картой. Над средним расположим высшее звено, обязательно отразив в рисунках ожидаемые виды зданий, где они будут заседать, ну, и на самом верху, царский дворец, корону, облачка, ангелов и все в таком духе — как тут ныне любят. Много выходит и отдельных структур, прилипших к структуре. Поэтому, пирамида будет напоминать скорее елку, чем геометрическую фигуру. Да еще не простую елку, а новогоднюю, оплетенную разноцветными гирляндами связей. Но Петру должно понравится.
Время вновь ускорило свой ход. Работа с художниками, согласование зимних задач для строителей, рассылка требований на поставки. Рутина, отнимающая немало часов. При этом, если хотел произвести на Петра наиболее сильное впечатление и вызвать максимум разговоров — доставить мои труды в Москву требовалось к Новому Году, до которого оставалось меньше месяца. Опять придется мучаться в седле.
Путешествие в Москву заняло не десять дней, как планировал, а двенадцать — и это съедало весь мой резерв времени. С некоторым удивлением узнал, что мы прибыли не многим позже Петра — он в дороге никуда не спешил, а в Новгороде так вообще провел несколько дней в … эээ … государственных делах.
Зато настроение у Петра было приемным, чем не преминул воспользоваться. Новая карта заняла почетное место рядом со старой, где были изображены границы.
Петр взял меня в оборот, даже пропустив традиционный вечерний пир. Более того, когда его супруга заглянула в кабинет, думаю, с целью вызволять государя из моих цепких ручонок — Петр широким жестом, мол, «глянь Марья, как могем», привлек и ее посидеть рядышком и посмотреть какой у нее государь умный. Подыгрывал Петру в этом благом деле как мог, подсовывая нужные прописи с расшифровками и покаянно кивая мол, «точно так, государь, не доработали, поправим по твоему слову». Впрочем, постепенно в кабинете накапливались вызванные Петром люди, начиная от Макарова и тезки и заканчивая Ромодановским. Довольно скоро разговор пошел без моего участия, так как люди собрались, в большинстве, не глупые, все мои нововведения уже обсуждались ранее, да и изложил их предельно связно и понятно. В результате, стал статистом, подпирающим стену в кабинете и изредка обращающим внимание на упущенные моменты. Удачно вышло — сплавил основную «славу» и работу на крепкие плечи ближнего круга Петра.
Решений, понятное дело, не приняли. Петр назначил совет по этому вопросу на пятое января, видимо представляя состояние дворянства после пиров Петербурга, Новгорода и Москвы, отягощенное еще и Новым годом. Но к совещанию велел уже все «додумать», так как он желает заняться реорганизацией немедля. Не удивительно, ведь играть в солдатики можно не только снаружи страны, но и внутри нее. А это дело Петр любил.
К счастью, Новый Год в Москве меня почти миновал, так как проводил много времени по государевым делам — общался с Макаровым, потом, по определенному нами списку, окучивал дворян на предмет новых должностей, структуры государства, задач, обязанностей,
и вольностей.На фоне этой работы шли привычные споры в академии, особенно когда речь зашла о формировании второй академии в Петербурге. Штабы флота и армии не отставали от ученых, стремясь подробно разузнать об их месте в новой структуре и взаимодействии с другими коллегиями. Купцы осаждали с аналогичными вопросами, причем, главных гостиных купцов посылать подальше было недальновидно — пришлось принимать приглашения отобедать, и опять просаживать горло в спорах. Не до пиров, словом. Портил печень только в первый день нового, 1706 ого, года, на государевом пиру, куда не придти возможности не имелось.
Тае повезло меньше, а может больше, это как посмотреть. Государыня затянула ее во дворец с концами, так что, виделись мы от силы пару раз в седмицу. При этом Тае пришлось участвовать во всех дворцовых мероприятиях, да еще обеспечивать здоровье и душевное спокойствие царицы, у которой супруг гулял на пирах по-молодецки.
Уезжал из Москвы в начале февраля, с тяжелым сердцем. Вроде и планов еще громадье, но желаний и сил рваться вперед — больше нет. И впереди меня ожидает только пустой, казенный дом. Большинство дел обрели свою жизнь, и своих поводырей. Даже Боцмана протолкнул на роль донского губернатора. Все меньше якорей держало меня в бухте этого времени.
Неторопливо ехал одвуконь в Архангельск, сопровождаемый парой морпехов. Не то, чтоб мне туда было очень надо — дела и там без меня не останавливались. Просто хватался за хоть какие-нибудь достойные цели, позволяющие чувствовать себя живым. Вот и указал себе считать таким делом доводку броненосца, и закладку на стапелях Соломбалы новых кораблей. Принципиально новых. Более того, это будет частный заказ, так как казна больше не потянет броненосцев в ближайшие годы, пока не раскрутиться маховик промышленности и торговли. Дозволение на закладку опытных кораблей за свой счет получил у государя, так что, проблем с губернатором Архангельска не предвиделось. Ну а сами корабли — это был концентрат всех освоенных верфями технологий, плюс еще один небольшой шаг вперед. Нельзя нам останавливаться, даже если денег в казне нет на диковины. Нет в казне — вложу все нажитое и натрофееное. Даже обстановку подмосковного поместья придется продать. С другой стороны — даже фараонам не удавалось унести свои богатства в загробный мир. Чего тогда жадничать-то?!
Зимняя дорога ложилась под тряску лошадей, мысли текли вялые, виды уже поднадоели, так как череда снежных полей и лохматых елей не может радовать полтора месяца подряд. Рано или поздно, дорога становиться просто размеренной сменой пинающегося седла, мерзлой ткани шатра, и пляшущих языков костра, хоть немного отгоняющих короля зимних дорог — холод. Разбойников по пути не встретили, за исключением стаи волков, которые не предложили выбор между кошельком и жизнью, приступив сразу к изъятию последней. Но волки переоценили свой голод.
Остальные хищники, как двуногие, так и с большим количеством конечностей, похоже, уже знали меня в лицо, так как хожу по этой трассе ежегодно, и связываться не желали. А зря. У меня было, чем поживится.
В Вавчуге задержался до конца марта — ну не мог проехать на верфи мимо своего завода. Встреча прошла приятно, но по одному и тому же сценарию, в конце которого меня ожидал дом, орущий уже двумя младенцами. Дети, это, безусловно, цветы жизни — но предпочел переехать в новенький, многоэтажный рабочий дом. Исключительно с целью оценки новых технологий жизнеобеспечения.
Завод, в очередной раз, возрождался из пепла, но управляющий заявил категорически, что в ближайшие пару лет не даст на другие заводы ни одного специалиста. Приход массы новых рабочих в цеха радовал, вот только уровень этих людей уже не соответствовал даже тому, что завод выпускает ныне. Брака стало изрядно, и несчастные случаи на заводе участились. Вывод — в идеале, года три-четыре заводу надо дать спокойно затягивать многочисленные прорехи. Что ж, мы ныне никуда не торопимся.
Поработав с мастерами, несколько улучшил свое настроение. Нельзя остаться равнодушным, видя, как растет твое детище. Задумок у мастеров было больше, чем у меня — оставалось только намекать на наиболее перспективные.