Чтение онлайн

Айзек Саллас и Эмиль Грир были среди тех немногочисленных граждан, которых не затронуло это растущее возбуждение. Грир до сих пор не показался на палубе судна, поглотившего его прошлой ночью, Айк не появлялся в центре города. Сразу после ланча из яичницы с копченым лососем он отправился к эллингу с покалеченной «Колумбиной». Он с удовольствием отметил, что в эллинге никого нет и парковка тоже пуста – все машины стояли у другого края плавучих доков, там, где призывно блестел и качался крыльевой парус. Издалека они напоминали мошек, что лепятся к ночному фонарю. Один хотя бы плюс во всей этой фигне – меньше дураков будет путаться под ногами. Он был рад даже тому, что придется работать без Грира, каким бы тот ни был хорошим механиком. Пусть бедный потрепанный

павлин поспит, ему полезно отдохнуть. А Айку полезно одиночество.

У «Колумбины», кроме того, что рассекся штырь карданного вала, еще и прогнулась лопасть – видимо, когда их вытаскивали из ила. Айк выяснил это, осмотрев днище лодки через волоконно-оптическую змею Вонов. Обычно для такой работы запускали под дно люльку на стальных тросах и поднимали лодку из воды, но для этого нужна лебедка, а братьев Вон, которые обычно распоряжались в эллинге, не было. Наверное, они где-то в городе вместе с третьим братом Нортоном, пьют сакэ из табачных баночек, нагревая его над бутановой горелкой. Никто из братьев не был азиатом по крови – азиатами были их приемные родители, которые и заразили всех троих особой чувствительностью ко всему восточному.

Оно и к лучшему, что их здесь не было. Айк никогда не любил поднимать лодки, особенно старые хрупкие деревянные ковчеги вроде «Колумбины». Он съездил к трейлеру за гидрокостюмом с гермошлемом и всего за три погружения открутил винт – быстрее, чем если бы стали устанавливать люльку.

На краю одной медной лопасти были глубокие зазубрины – старые раны, судя по тому, что уже проедены патиной. Вот из-за чего так дрожал мотор. Айк повез винт в сварочную мастерскую к Бобу Моубри, но Моубри тоже не было – наверное, стоял на задних лапках у Дома Псов. Боб был Перспективным Щенком и так хотел стать полноправным членом, что всякий раз, проходя мимо клуба, подобострастно съеживался. Тридцать четыре года, шесть футов шесть дюймов роста, но вид такой, будто в любой момент готов пригнуться и напустить лужу.

Сварочная у него, однако, была хорошая, и задняя дверь не заперта. Айк залепил щербину латунью, потом сжал винт тисками и загрунтовал до гладкости. Вернувшись в доки, он за одно погружение нацепил винт обратно на ось (потому что зачистил и смазал как следует), а за второе – прикрутил гайку и резной штифт. До того как снять костюм, он включил мотор и разогнал обороты. Винт крутился как по маслу – как в старые времена. Айк выключил мотор и нырнул снова с гаечным ключом. Гайка сидела плотно, штифт на месте. Когда он всплыл на поверхность, на грязном полу эллинга стоял Грир. Даже сквозь мутный щиток гермошлема и поднимавшийся от мотора пар было ясно видно, что отдыха бедному павлину не досталось совсем.

– Господи боже, откуда ты взялся? – Айзек протянул руку, чтобы Грир помог ему выбраться.

– С высокопарусной Лодки Любви, мон, откуда ж еще, – отвечал Грир.

Лицо его напоминало обмякшее видение. Он даже не попытался дотянуться до руки Айка, так что тот сам вскарабкался на док и стянул шлем. Глаза у Грира были такими красными и опухшими, что он, скорее всего, руку Айка не видел вообще. Лоскутные штаны выглядели уже не щегольскими, а просто рваными. Длинные руки и спутанные космы болтались грязными веревками.

– Черт возьми, Грир, – Айк покачал головой, – у тебя такой вид, словно тебя вытошнил в ущелье пьяный медведь.

– Возможно, мон ами. Но воа! Какое это было ущелье! Actuellement [27] , два – прекрасных глубоких ущелья. Спасибо энтому медведю.

Айк сел на ящик с инструментами и принялся стаскивать костюм. Грир остался стоять, наполовину спрятанный в тени эллинга, шатаясь и улыбаясь.

– Это была ночь magnifique [28] , мон, сейчас расскажу. – Он уже готов был приступить к влажному описанию ночных удовольствий, когда перед пирсом резко остановился пикап

Кармоди и из него вышла Алиса. Она снова была в комбинезоне и черных резиновых сапогах. Она топала по деревянному трапу, и на шее у нее качался армейский бинокль Кармоди. Она угрюмо кивнула Айку и нахмурилась еще сильнее, посмотрев на лицо Грира:

– Эй ты, мистер вице-президент! Вздрогни и проснись. Там, у Дома, тебя уже всего облаяли.

Глаза снова плоские и закрыты веками, волосы закручены на затылке крепким узлом. Не успел Грир ответить, она протопала мимо него к краю мостков и подняла тяжелый бинокль.

Грир продолжал качаться, словно ничего не слышал. Айк стащил костюм и нырнул за корпус лебедки обтереться грязным полотенцем Вонов.

– От Майка так и ничего? – спросил он.

– Мистер Кармоди не из тех, кто посылает радиограммы. – Алиса все прочесывала биноклем море. – Я не волнуюсь – если бы что-то случилось, мы бы знали, – мне просто интересно, чем старый пират так занят все это время.

– Ты сказала «облаяли»? – Алисино заявление наконец-то проткнуло туманное блаженство Грира. – С чего бы им на меня лаять?

– Я не спрашивала. Но разговоры там крепкие. Саллас?.. – Она все осматривала горизонт. – Мне нужно, чтобы вы с Гриром задраили «Су-Зи». И «Колумбину» тоже. Закрепили и полностью задраили.

Айк нахмурился, натягивая «ливайсы».

– Какого черта? В понедельник мы их первым делом выведем для гиллнетов…

Алиса рывком повернула бинокль к самой южной оконечности мыса.

– Может быть, – сказала она. – А может и не быть. Кармоди наверняка будет завтра, в воскресенье так точно. И наверняка на своей новой игрушке он первым делом займется чем угодно, только не вшивым гиллнеттингом. Может, королевскими крабами. Или тунцом. Вам, наверное, нужно пойти с ним.

– Но ты же можешь сама пойти на «Су-Зи», – настаивал Айк. – Сегодня же ходила?

– Мне предложили работу в фильме, – объяснила она равнодушным тоном. – Я художник-постановщик.

До того как Айк успел что-то сказать, Грир вдруг хлопнул себя ладонями по впалым щекам:

– Господи боже ж мой, я знаю, что это, это ж полная луна! – Он схватил Айка за руку. – Сегодня ж Летний Вой, Айзек!

Айк резко выдернул руку.

– Ничего не понимаю, Алиса, – продолжал он. – В жизни бы не подумал, что ты пропустишь целый день сезона. Что ты вообще понимаешь в киносъемках?

Алиса резко отвернулась от моря:

– Я понимаю то, что заработаю на них в два раза больше, чем если буду возиться с кучей мальков. Они хотят, чтобы я оформила им длинный дом. И в этом я тоже кое-что понимаю.

Грир опять схватил Айка за руку:

– Пожалуйста. Раз Билли уехал, Вожак – я. Поехали со мной, комрад. Ты, я и старый Марли? Сегодня там придется разбираться с очень важным псовым делом.

– Какое еще важное псовое дело? История же про морского льва, если я правильно помню, а не про кучу беспородных дворняг.

– В любой истории про эскимосов будут собаки. Много дублей и массовок. Это дело профсоюза, мон ами, а беспородные дворняги – его уважаемые члены.

Это было правдой. В самом начале клубной работы Айк приложил немало усилий, создавая профсоюз рабочих собак. Сначала это делалось, чтобы защитить гонщиков «Айдитарода» от перспективы нищими доживать свой век в загонах, но идею подхватили, и вскоре она распространилась и на других животных – скаковых лошадей, цирковых львов и тигров, даже на бойцовых петухов. На хозяев животных давили, убеждая записывать своих кормильцев в профсоюз, несговорчивым «Звериная солидарность» устраивала пикеты, так что профсоюз победил. Из каждого доллара, заработанного животными, два с половиной цента уходило в пенсионный фонд.