Песнь Люмена
Шрифт:
— Достойное воплощение, и только.
— Позволь тебе возразить, — не унимался Альтер, щёки мигом порозовели, а глаза заблестели тем особым блеском, какой бывает у человека крайне увлечённого. — Уже наблюдая расхожесть в характерах можно говорить об уникальности каждого творения.
— Как не будут одинаковы два подсвечника сделанные одним и тем же мастером.
— Здесь дело обстоит иначе.
— Разве? — это не было вопросом и услышав скрытую мрачную насмешку, Альтер вынужден был рассеять заблуждения Люмена.
Они обошли его инкубатор и остановились как раз в центре зала. При прошлой их встрече было темно, а сейчас свет давал возможность рассмотреть каждую деталь. Хоть
— Это творение скорее. — Проговорил Альтер, становясь вместе с Люменом.
— Осторожно, Альтер, право творения дозволено только Ему.
— Ведь так… послушай, нельзя назвать обыденностью то, что несёт в себе столько любви.
— Привычные слова. Мне известен идеологический фундамент империи.
— Я не о том.
— О чём же?
И снова полная незаинтересованность.
— Когда я говорю о любви, я говорю не потому, что так положено, а потому, что так и есть. Творчество неповторимо, ремесло наследует единый канон. И даже если большинство. Нет!.. всё же здесь есть творчество! — Победно воскликнул генетик. — Ты… Нет, это не аргумент к самомнению, вот послушай. — Некоторое время Альтер собирался с мыслями и устремил взгляд на инкубатор Люмена, что остался позади. Второй тоже повернулся к нему. Голос генетика изменился когда тот заговорил. — Тебе известно, что каждого легионера выращивают согласно установленным требованиям и образцу, совершенному конечно же. Сроки взращивая оговорены, как и состав выращиваемых организмов, всё это так. Когда меня только привезли в Небесный Чертог, я был молодым специалистом и опасался ошибки, признаться. Именно из-за этого меня и взяли. Мой товарищ никогда не боялся ошибиться и все думали, именно он получит эту должность, но всё обернулось иначе… Да. И вот тогда оказавшись здесь, меня привели ко входу в этот самый зал и ожидая увидеть кого угодно, я был сражен, когда сюда вышел Император. Я пытался всматриваться в темноту, когда появился Он и заговорил со мной. Тебе не понять, насколько волнительным может быть встреча простого человека с хранителем всего.
Мы обсуждали последнее поколение. Отчёты по работе предыдущих генетиков должны были уже ждать меня и признаться, я сильно нервничал, отчего сам Он решил удостовериться в пригодности нового служащего.
«Отныне ты будешь выращивать легионеров. Это великая честь», — сказал Он тогда. А я по молодости лет дерзнул спросить о том, что волновало меня с ранних лет. Почему сами легионеры не выращивают новых? Он посмотрел на меня и ответил: «Нам нужно творчество». И рассказал об образцах, требованиях и конечном результате. И я был готов к исполнению своего долга.
«Заходи», — Он сказал.
Я прошёл вперёд и сразу же увидел активный инкубатор. Внутри светилась кристаллическая жидкость, там уже был легионер. Заметив заинтересованный взгляд люмена, Альтер докончил:
— Это был ты.
— Что?!
— Да, ты существовал уже до моего приезда в Чертог. Признаться, я был бы горд, но я не разрабатывал тебя. На самом деле, мне вручили документацию по созданию, длившуюся уже около трёхсот лет.
— Значит…
— Да. Он сам разработал тебя ещё когда только стал Императором. Признаться, не имею права думать о подобном и всё же это прекрасно. Это очень долгое и кропотливое создание, с отслеживанием каждой детали. Столько трудов ради творения. Разве это не творчество? Вот и уникальность. Даже при всей каноничности Легиона и здесь встречается нечто неповторимое. Так что, по сути, ты являешься
самым первым легионером из всех созданных уже при Нём.Люмен молчал, а Карнут довольный произведённым эффектом, любовно оглядывал каждый инкубатор. Ведь тогда и сам он проникся этой любовью. После первых пяти лет, обратной дороги нет, вся жизнь посвящена великому делу.
— Куда ты?
Но генетик уже остался один. Люмен оказался в зале, одном из тысяч и не мог понять, в какой части Чертога находится. Всё здесь было одним и тем же. Он только упёрся руками в стену и так и стоял тяжело дыша.
— Люмен.
Шайло нашёл его в той же позе и позвал снова.
— Я знал, что что-то не так. Но ведь кристалл ушёл, всё должно быть в порядке.
— Порядка здесь нет, — тот так же и не смотрел на него.
— Ты выглядишь так, как принявший кристалл.
— Что-то не так… да, может так и есть, — Люмен чуть не расхохотался и выпрямился.
Шайло почуял это, находясь далеко от этого места и немедленно кинулся сюда, как если бы происходило что-то страшное.
— Гавил и Тобиас, и остальные. Они были расстроены, но я объяснил им, что это все последствия кристалла.
— Ложь.
— Да нет же.
— Сам знаешь — ложь.
— Но тогда что?
В ответ последовала тишина.
— Не хочешь говорить.
— Я не…
— Так почему нет? Или снова отошлёшь меня прочь. Но в этот раз я не уйду. Можешь неистовствовать сколько вздумается. Но объясни мне, что происходит? Так больше продолжаться не может. И не только для них. Братья любят тебя и берут пример с тебя, но не это самое главное. Если я не узнаю правды — то не смогу тебе помочь. — Шайло приободрился видя отклик в друге. — Что бы ни было, мы сможем разобраться.
Тот вмиг изменился.
— Нет, не отступай!
Люмен смотрел на него так, будто видел перед собой нечто ужасающее. Широко раскрытые глаза выражали нечто, что Шайло никак понять не мог.
— Позволь мне…
— Нет!
Люмен отшатнулся назад как ошпаренный.
— Что произошло в пещерах?
Невольно Шайло вздрогнул, когда услышал в ответ неистовый хохот.
— Это произошло не в пещерах, — так должно быть разговаривают с тяжело раненным, как он говорил с Люменом.
— А где? — Шайло всё никак не прекращал попыток вытянуть из Люмена правду. А тот только замыкался с каждым словом.
И снова тишина.
— Ты был сегодня у инкубаторов, — видно, это был всё же неверный ход, хоть Шайло и решил продолжить. — Не зря нас создали подобными. Я вижу, происходит что-то, что тревожит тебя чрезмерно. Даже если это всё ещё кристалл и он не выходит полностью, избавиться от него, пройдёт время и…
— Времени здесь нет.
— Не понимаю.
Люмен замолчал. Раньше им владело забвение, а теперь он видел так ясно, что резало глаза и сознание стало обнаженным. Ничто теперь не в силах скрыть правду. И ему оставалось только молчать, не в силах произнести то, что требовал от него Шайло. Тот видел его борьбу и всё ждал терпеливо и покорно. С вечной готовности приносить себя в жертву ради других.
Предатель. Губы исказила страшная ухмылка. Всё такой же невинный и невежественный. Всё так же замкнут в своём коконе, не видя и не слыша. Блаженный от того и проклятый.
— О чём ты думаешь?! — Шайло чуть не сорвался на крик, через себя пропуская всё то, что происходило с Люменом. — Нет, прошу тебя, не молчи сейчас!
— Тебе лучше уйти.
— Снова. Нет, я не уйду. Делай что хочешь, а я останусь здесь пока не узнаю, что с тобой не так!
— Со мной? — его как будто удивило и позабавило сказанное. Однако в каждом слове сквозила всё та же жестокость. И как будто решил уйти от ответа: