Первый узбек
Шрифт:
Так вот о чём! А может, и хорошо, может, и правильно? Всё в ру ках Всевышнего. А если нет? Если Господь послал ему искушение, а потом накажет? Как наказать Он-то уж знает. И мор может послать, и болезнь на детей, и неудачу в делах. На что решиться? Немного подождать с решением, а пока исподволь выспросить у муллы, что в таких случаях делать. Для себя Халил уже решил: «Женюсь», но жене говорить не стал. Да и не нужно было. Она всё поняла без лишних разговоров. Как-никак двадцать лет вместе, с полувздоха друг друга понимали.
– А что, жена, мы сегодня ужинаем или натощак спать ляжем? – у Зумрад отлегло от сердца, всё так, как она хотела. А уж приструнить сиротку в случае чего она всегда сможет!
Такой дастархан, как у Халила
Мысли Халила вертелись вокруг предстоящей женитьбы. Как соседи посмотрят на его поступок, как уже взрослые дети примут его вторую жену? Осудят? Трудно сказать, но решение принято. Он хозяин и сделает так, как считает нужным, объяснять никому ничего не станет. И что с приданым? Самому подготовить, а потом самому же им пользоваться? Но приданое-то делается на случай развода, чтобы женщина голышом из дома не уходила и при случае могла снова выйти замуж. Надо пристройку сделать для будущей жены, негоже двум женщинам в одной комнате жить. А Саид подождёт – невеста его ещё мала, всего тринадцать лет. Забот на полгода, если не больше, а на это время Лайло нужно переехать к его родственникам, ну хотя бы к гончару Суннату. И туда же потихоньку-полегоньку переправлять её приданое, чтобы люди знали, что Халил поступает по отношению к ней честно. Надо с караванщиками передать весть в Моголистан, поискать её родственников. Но не помнит Лайло, откуда она, из какого она города, вроде бы из Оша, а там кто знает? Надо послать весточку, надо!
Молодая луна успела состариться после памятного разговора, а дело делалось намного быстрее, чем думалось Халилу. Знакомые караванщики подрядились поискать родственников Лайло. Не бесплатно, конечно, а за два новых халата из бекасама. Безусловно, это очень дорого, но кто бесплатно ноги до коленей стирать будет, разыскивая чужую родню? С отцом Замира, Суннатом, договорились – будет у них Лайло жить гостьей на полгода. В самый раз после хаита и никах можно провести. Приданое для неё заказано такое, что и богатой невесте впору. Самый тяжёлый и дорогой разговор был с муллой. Меньше чем за пятнадцать таньга и новый ковёр для мечети тот не соглашался совершать никах. Но что поделаешь – хочешь на верблюде прокатиться, то сначала влезь на него.
Настало время отправлять Лайло к Суннату, и вот тут она, не зная, в чём дело, начала рыдать и причитать, чем переполошила весь дом. Она была остра на язык и могла себя защитить от любой напасти, а тут растерялась от неизвестности.
На женской половине стояла суматоха – непонятно было, что происходит, почему сестрица должна куда-то уходить. Может быть, натворила чего-то, что за странный и необъяснимый отъезд? Утром за чаем Зумрад сказала, чтобы Лайло собрала все свои вещи, потому что она будет жить у родителей Замира, Сунната и Озоды, подружкой Гульчехры. А сколько времени, будет зависеть не от неё. Сначала Лайло ничего не поняла, а когда поняла, то тихонько убрала за всеми посуду, накрыла чистыми полотенцами лепёшки, замолчала и ушла в сад – работать и жаловаться на несправедливость своим любимым коровам. Хрипло шептала себе под нос разную ерунду до полуденной молитвы, а затем заныла, заплакала и начала упрашивать Зумрад, чтобы её не отсылали
из дома.– Матушка, за что гоните меня, сироту несчастную, – причитала она в голос, стоя на коленях и обнимая ноги Зумрад. – Не прогоняйте, я ваша жертва навсегда! Матушка, я буду ваши волосы расчёсывать, мыть вам ноги. Я больше не буду за дастархан садиться, я буду прислуживать вам, только не гоните. Я умру без вас, матушка! – слёзы заливали её лицо, и она грязными руками размазывала их по щекам. Если кто ни разу не видел водопада – мог бы и посмотреть. Руки без конца теребили концы платка, грязного и вымокшего от слёз, глазки превратились в две щёлочки, сквозь которые мелькал недоумённый и обиженный взгляд.
По уговору Халил и Зумрад хотели сохранить тайну, не говорить, какие у них задумки насчёт Лайло, но сердце Зумрад не выдержало. Она усадила девчушку рядом с собой и, ласково поглаживая её по волосам, туго заплетённым во множество длинных косичек, завела разговор:
– Лайло, ты уже взрослая, пятнадцать лет исполнилось, месячные очищения начались давно, тебе замуж пора. Вот из дома Сунната и будешь замуж выходить. А я тебе приданое справлю. Родственников твоих мы хотим отыскать, уже людей послали.
– Матушка, спасибо вам! Спасибо Всевышнему, хвала Ему, услышал мои молитвы! – слёзы как по волшебству высохли, Лайло улыбнулась. – Простите меня, неблагодарную, я знала, что вы меня любите. А уж как я вас люблю – никто никого так не сможет любить! Вы меня спасли, когда я больная была. Вы меня не служанкой сделали в доме, а дочкой. Спасибо, матушка! – опять слёзы, теперь уже слёзы радости, покатились из её глаз. – Матушка, а мне позволено будет спросить?
– Спрашивай, дочка. – Зумрад догадывалась, о чём её хочет спросить Лайло. Знала, что скоро она эту девушку будет сестрой называть.
– Матушка, а кто у меня жених? Я знаю, что не положено знать, но вы никогда меня не отдадите в неуважаемую семью… Из какого места мой будущий муж? И почему из нашего дома нельзя? – что-то в низком голосе Лайло насторожило Зумрад, но она подумала, что девушка от радости голос потеряла. Просто переволновалась, расстроилась, а теперь в себя приходит.
– А вот этого тебе пока знать не нужно. Придёт время, всё узнаешь – нечего впереди арбы вместо волов бежать. – Лайло встала с курпачи, в пояс поклонившись Зумрад и опять зарокотала:
– Пойду батюшку поблагодарю, с братьями и сёстрами попрощаюсь.
– Вот и хорошо, беги, дочка. Саид уже давно запряг в тележку нашего ослика. А чего прощаться? Рядом живём, в гости всегда забежать сможешь, если Озода отпустит. Складывай в неё свои вещи и сама, словно ханша, поезжай к дому Сунната. Они там тебя уже ждут. Я тебя провожу да с Озодой поболтаю.
– Матушка, матушка! Всевышний вас благословит! Вы лучше всех на свете!
Переезд и устройство Лайло на новом месте прошло благополучно, она и в доме Сунната пришлась ко двору, вернее, к молхоне. Она не захотела просто гостить и бездельничать, а тут же побежала смотреть на коров. Конечно, заметила все недостатки и с воплями, криком и шумом стала наводить на заднем дворе свои порядки. Озода не могла нарадоваться на новую помощницу, даже работник Ульмас, неповоротливый толстяк, начал медленно, но верно худеть. Гульчехра гордилась, что у неё такая умелая и работящая сестрёнка.
Приходя к Зумрад посплетничать, Озода расточала цветистые похвалы Лайло, не забывая без конца напоминать, что это благодаря Зумрад та всё умеет, – видимо, совсем забыла, что до появления Лайло их с Халилом сад был самый заброшенный в Афарикенте. И всё выпытывала, за кого же Лайло выходит замуж. Но ни хитростью, ни похвалами, ни откровенной лестью ничего узнать не удалось – Зумрад твёрдо держала свой рот на замке. В самом доме обожаемые девушкой коровы и остальное хозяйство тоже не остались без присмотра. Айгуль научилась всем премудростям: и катык делать такой же вкусный, и ароматный курт не уступал тому, который делала старшая сестра.