Первый человек
Шрифт:
Она склонила голову и опустила взгляд. Смущение и ощущение чужеродности вернулись к ней. Она хотела уйти, но ревен остановил ее.
– Нет, нет, постой! Мне так непросто!
– воскликнул он, заставив девушку развернуться к нему, - Я сначала не понял, почему заговорил с тобой. Я говорил, и мне было хорошо. Просто ты не давила на меня своей памятью и мне не приходилось отбиваться от нее, - он посмотрел на нее с просветлением и каким-то ожиданием, - Пойдем, поищем сомнения!
– А ты хочешь их ощутить?
– Да!
– скованность слетела с юноши, словно он сбросил шаль, и теперь
Трамер пошел от костра вглубь толпы таленов. Некоторые из них оглядывались на Энди, но она старалась не глазеть по сторонам. Она постоянно ощущала, как чешется ее мозг - это кто-то из таленов сканировал ее мысли, возможно, размышлял, не подкинуть ли ей какое-либо сомнение. Это настораживало ее, но она старалась не думать об этом.
– Не так я представляла себе этот праздник!
– негромко буркнула она Трамеру, - Тут не отдохнешь!
– Правда? А я - наоборот, отдыхаю! Можно не следить за своими мыслями...
– Как же? А если кто-нибудь нападет? А ярики?
– Ох, если ярики научились-таки ладить со Стратой, то никакая осторожность нам уже не поможет, - беззаботно махнул рукой ревен, но в его голосе была горечь.
Она покивала, припоминая слова Падифа.
– Смотри, вон Калип!
– воскликнул Трамер, схватил ее за руку и потянул быстро вперед.
Они подошли к юноше, который выделялся среди желтых костров и черного воздуха своими блестящими белыми волосами.
Они обменялись приветствиями.
– Ты - вален?
– без вступлений бросил ей в лицо Калип.
– О, ну, я пока так не думаю, - растерялась она, одновременно стараясь не подвести свою гордость и доверие Падифа.
– Пока - это дает простор для действий!
– заявил весело тален, - А где Падиф нашел тебя? Он тебя долго искал...
Его голос звучал просто и откровенно, но для нее смысл был полон боли. Она замялась и схватилась за свои запястья.
– В лесу, - тихо сказала она.
– В Ревен или в Хафисе?
– Скорее второе...
– А, значит ты была у леканов?
– Почему ты так сказал?
– тревожно воскликнула она.
– Ну, внешне ты похожа на одного лекана, - многозначительно ответил юноша.
Она вспомнила хозяина первой тюрьмы, но возможно, Калип говорил о ком-то другом.
– Нет, я не жила в Хафисе. И меня нашел даже не Падиф, а тот желтоглазый, Эрик, вроде так его зовут? Это он привел меня к Падифу, - сказала она, увиливая от сути интереса Калипа.
– Но где ты была до этого?
– продолжил допытываться он.
– Лучше тебе не знать!
– воскликнула она, - Это было другое место. Ты не сможешь увидеть его. Никто не может, даже Падиф.
Брови ее собеседника взлетели вверх в недоумении. Он задумался, а потом словно махнул на все рукой и расслабился. Но для девушки эти секунды были подобны лезвию ножа, что прошелся по ее голове.
– Он уверовал в тебя. Это главное, - наконец проговорил Калип, и это было словно удар ниже пояса. Она почувствовала, что ее принимают здесь, только потому, что Падиф так захотел. Талены не видели в ней ничего
необычного, кроме размера ее глаз.– А ты что думаешь обо мне?
– резко спросила она.
– Ты - прямой и решительный тален. Совсем как Падиф, - немного подумав, констатировал свои мысли Калип.
– Но не такой сильный...
– пробормотала она, между тем, польщенная, что новый знакомый назвал ее таленом.
– А кто сильнее его?
– бросил Калип. Но для него это было так же ясно и понятно, как присутствие солнца или луны на небе.
– А как вы определяете, кто силен, а кто - нет? Падиф рассказывал мне, но я пока не ощутила этого...
– Ты действительно свалилась к нам из другого места, раз спрашиваешь такое, - откровенно, но со смехом, начал Калип, - Я не хочу тебя обижать, но для нас это естественно. Мы с рождения знаем друг друга, мы видим, кто на что способен. Наше общее мнение редко бывает неполным - разве мало согласия всех, чтобы поверить, что это так и есть?
– и он посмотрел на нее с искренним участием.
– Не знаю... А вдруг у всех помутился рассудок? Кто вообще определит, что хорошо, а что - плохо?
– Да, в твоих рассуждениях есть смысл, но если у всех помутился рассудок, то все - бессмысленно... Зачем тогда жить, если мы перестанем мыслить в Страте? Ведь в Страте невозможно соврать. Ты видишь в Страте вещи такими, какие они есть, - попытался пояснить Калип.
– Да, и Падиф говорил мне что-то похожее...
– Конечно, он говорил!
– воскликнул Калип.
– А иначе какой тогда смысл, если все будут думать об этом иначе?
– вступил в разговор Трамер, который до этого времени стоял рядом с отрешенным видом.
Калип закивал головой, соглашаясь.
– Пойдемте, я покажу свое сомнение, - вдруг сказал он.
– Ты просто приглашаешь нас? Но какой тогда смысл, если мы уже будем знать, что это - сомнение?
– спросила удивленно девушка.
– Так вы и так знаете, что находитесь на Сборище сомнения!
Калип пошел чуть впереди них. Они прошли мимо множества костров, и впереди было темно, а таленов не было.
– Мы выходим со сборища?
– прошептала девушка.
Калип обернулся, споткнулся и упал в снег лицом.
Они с Трамером переглянулись, но Калип не вставал. В темноте она не видела, открыты ли у него глаза. Она подошла ближе и прикоснулась к его плечу, но ревен все равно не двигался.
– Помоги мне, надо его перевернуть, - бросила она Трамеру и вместе они положили Калипа на спину.
Огромное красное пятно расплывалось у него на лбу. Оно становилось все темнее, темнее ночи, и начинало заливать его закрытые глаза, его белые волосы. Он ударился головой о выступающий из снега камень.
Она упала к его груди, прислушиваясь. Сердце там слабо стучало.
– Подними его, надо скорее обратно!
– воскликнула она, вскакивая.
Она повернулась, чтобы бежать скорее за помощью, но впереди были только белые холмы.
– Я побегу вперед, а ты неси его!
И она побежала, поскальзываясь на сыром снегу. Она верила, что если она завернет за тот холм, то увидит множество костров. Но там ничего не было. Она свернула к другому холму, но и там была лишь ночь.