Первый царь
Шрифт:
– Компания! – заорал кондотьер. – Марш-марш!
Он указал кацбальгером улочку, по которой предстояло отступать. Каре бодро зашагало, стремясь вырваться из села и скрыться, пусть даже рассеявшись в лесу. Это почти удалось, но уже за околицей их отряд окружили всадники. Их было десятка два, и подъезжали новые. Прорваться через них по чистому полю и пройти больше половины мили до леса, нечего было и надеяться.
Всадники не рисковали подъехать поближе и выстрелить из лука или метнуть дротик, потому что среди пехоты было и чуть больше десятка арбалетчиков. Наскакать и смять тоже не решались, ибо отряд держал строй и щетинился алебардами.
Зато вдалеке бежали орденские воины поодиночке
– Кто старший?! – выкрикнул доброцкий конник, подъехавший шагов на двадцать.
Доспех у него был знатный, такой и арбалетным болтом пробить трудно. Говорил воин по-имперски внятно, хоть и с местным выговором.
– Я старший! – откликнулся Таильрен. – Чего хочешь?!
– Сдайся! – приказал всадник. – Обещаю, жизнь!
– Пропустите нас! – нагло ответил кондотьер. – Обещаем никого не убивать!
– Не дури, наёмник! Вам не уйти! Когда соберутся остальные, мы втопчем вас в грязь! Если ты сдашься прямо сейчас – будете моими личными пленниками! Обещаю всем жизнь! Даю слово!
– Тал, – обратился к нему вполголоса Пирко. – Надо соглашаться. От нас мокрого места не останется.
– Пока они соберутся, – возразил капитан, колеблясь. – Мы уже в лесу будем.
Он оглядел солдат и не увидел в них решимости биться насмерть. Прислушался к себе и не нашел причины так рисковать. Враг был сильнее, какой смысл переть на рожон?
– Я, Таильрен! – прокричал он. – Сдаю тебе свою компанию! С оружием в руках и со значком! Ты обязуешься сохранить нам жизнь! И вернуть оружие в установленный обычаями срок! Принимаешь ли ты мою сдачу?!
– Я, Вилмир! – ответил конник. – Принимаю сдачу на твоих условиях! И да будет свидетелем мне Мать Сыра-Земля!
Вот так Таильрен оказался в плену. А никакие «остальные» так и не собрались. Весь отряд, разогнавший и пленивший орденцев, состоял из полусотни конников. Внезапность удара по орденцам, увлеченным резней и грабежом, решила дело.
Олара
– Наша встреча была устроена Великим Драконом, не иначе! Клянусь своими глазами, ты принесла сокровище, которое невозможно переоценить! Я не могу распространяться о здоровье своих пациентов, скажу лишь, что я обдумывал рецепты, схожие с приведенными в гримуаре. Участь тех, кто подвергся бы такому лечению, оказалась бы ужасной! В этом труде замечательно описаны подобного рода опыты. Многие, многие рецептуры я уже отверг! Это такой скачок вперед!
Вади-Ганзаги в возбуждении бегал по своему кабинету причудливыми петлями, а Олара сидела за столиком наподобие курбекского дастархана, пила чай и слушала великого ученого. Он восторгался манускриптом, который попал к нему в руки благодаря ей. Хоть это была не первая их встреча, словесные излияния никак не иссякали, наоборот – с каждым разом они становились всё обильнее, всё дольше. Воистину, то был человек кипучей энергии.
– И как благородно с твоей стороны! Ты оставишь мне оригинал, удовлетворившись лишь копией! Я непременно закажу памятную доску, на которой будет выбито твое имя! Твой подвиг не забудут и через века!
Моё имя, подумала Олара, светски улыбаясь личному лекарю царя. Лучше сказать, имя, под которым я известна в этих краях. Свою легенду она повторила для Вади-Ганзаги без изменения. Врать всегда следует одно и то же.
– И мне понятен твой благородный порыв – доставить знания на родину! – продолжал свою речь ученый. – Это так достойно! Так отрадно видеть такие высокие устремления! Да ещё, демонстрируемые девицей!
Да, джерендийцы совсем не ценят женщин, отводя им роль не столько
хозяек и хранительниц домашнего очага, сколько – прислуги и предмета интерьера. Даже до воспитания детей местных женщин не допускают. Это так не похоже на родину Олары. Там сами великие князья не гнушаются обратиться за советом к ведьме-матушке. Это не говоря о простолюдинах. Все уважают не только ведьм, матерей и бабушек, но и жен, и сестёр.Что же касается высоких устремлений… Великий ученый был увлечен своими изысканиями. Он искал эликсир бессмертия и считал, что ничего важнее не может существовать. Поэтому об истинном замысле Олары он даже не догадывался. Её цель проста – научиться читать и писать на староджерендийском. Предлогом стало желание самолично сверить манускрипт и список с него, над которым день и ночь трудились писцы великого ученого.
На деле всё было несколько иначе. Работу переписчиков Олара проверяла ежедневно, чтобы не рушить озвученную легенду. Но каждый вечер, придя в свою комнатку на постоялом дворе, она читала хронику. Среди свитков, взятых в царской гробнице, был гримуар, отданный лекарю, летопись, которую Олара оставит себе и никому не покажет, кроме отца, трактат о податях и налогах древности и еще три совершенно бесполезных свитка. О дворцовом хозяйстве, описание церемонии погребения Гим-Гириада и перечисление посмертных даров, что поднесли ему верные слуги и вассалы. Эти книги Олара решила тоже прочесть, но позже. Все равно она не хотела продавать их антиквару. Свитки пригодятся ей для маскировки. Олара постоянно учитывала риск досмотра своего дорожного мешка. Если у человека обнаружат один манускрипт, может возникнуть подозрение – что это за книга такая особенная, раз путник везет её с собой да ещё в дальний и трудный путь. Неспроста! Отобрать! Самого – задержать! Если же в дорожном мешке обнаружится несколько книг – всё ясно как день, это просто ученый человек путешествует!
Риск в её плане обучения был небольшим. Свиток, с которым пошла в антикварную лавку, Олара выбрала наугад, не умея определить содержание текстов. Если бы этим манускриптом оказалась летопись, пришлось бы довольствоваться копией. Главным было прочесть хронику самостоятельно. Но Мать Сыра-Земля миловала.
– Скажи, о почтенный Вади-Ганзаги, – обратилась женщина к ученому, когда тот немного выдохся и переводил дух. – Как обстояло с врачеванием в древние времена?
– В чем-то предки нас превосходили, это бесспорно, – отозвался с готовностью ученый, который, как видно, не мог не делиться знаниями. – Но в целом, картина была печальная. Свирепствовали болезни.
– В старых книгах пишут, что зимы были мягче.
Олара почерпнула знание о погоде прошлых лет из хроники. Ей требовалось проверить информацию. От этого зависела её миссия.
– О, да! Отмечаются случаи, когда снег не выпадал вовсе! В год удавалось собрать два урожая. Сытые, изобильные времена! Они же и расслабили здоровье предков. Затем пришли суровые зимы и холодные лета. Множество болезней и нашествия варваров собрали обильную жатву.
– Дикари? – притворно удивилась Олара. – Я думала, что это пустыня начала свое наступление.
– Да, и это оказалось страшнее. Захватчиков обратили вспять, пески остановить было невозможно. Многие старые города ныне поглощены ими…
Все совпадало с прочитанным в летописи. Там красочно и страшно описывалась гибель вечнозеленых лесов от морозов и последовавшее опустынивание плодородных земель. Солнце светило подобно луне, совсем не давая тепла и народ волновался, считая, что оно готовится погаснуть. Ждали наступления конца света и воцарения на земле ледяной пустыни. По всему Царству Людей и сопредельным краям пронесся голод, а затем и страшный мор.