Чтение онлайн

Никогда я против родителей не бунтовала. Мама говорила, что даже в подростковом возрасте я идеальной дочкой была. А теперь не могу больше, как раньше.

Вскакиваю со стула, бегу в прихожую. Впрыгиваю в сапоги, сумку хватаю, шапку, шарф накидываю и выбегаю в подъезд. Хорошо, что переодеться в домашнее не успела! Уже на пороге до меня долетает мамин встревоженный голос:

— Мира, вернись!

Дверь за собой захлопываю и меня сразу холодом окутывает. Дрожащими руками пытаюсь пальто побыстрее застегнуть. По лестнице вниз слетаю и натыкаюсь с разбега на тетю Олю, которая как раз в этот момент заходит в подъезд. Она испуганно вздрагивает. Но, узнав

меня, улыбается. Конечно, ей, как всегда пообщаться хочется. Показывает мне наверх, мычит что-то. В гости, кажется, приглашает.

Не такая уж и плохая идея — спрятаться у нее. Там меня точно никто искать не станет. Киваю и поднимаюсь за ней следом на третий этаж.

Она достает из своей фуфайки ключи, открывает дверь аккуратно, неторопливо. Хочется поскорее к ней домой забиться, как в невидимую норку и затаиться. Чтобы никто не нашел. Получить долгожданную передышку.

Оказавшись внутри, оглядываюсь. Здесь чисто, хоть и очень бедно. Пахнет старыми вещами, сигаретами и хлоркой. Обои на стенах древние, выцветшие. Лет двадцать, а то и тридцать никто ремонта не делал. Пол покрыт бежевым линолиумом в коричневую крапинку. Кое-где он содран и через дырки просвечивают старые доски. Мебели мало, только самое необходимое. Стол деревянный. Две табуретки на кухне. В единственной комнате виднеются шкаф, сервант и кровать. На окнах пестрые, ситцевые занавесочки в цветочек.

Слышу из своей сумочки знакомый рингтон, поющий про свободу. Горько улыбаюсь. Не так я себе свободу представляла! Достаю телефон, вижу пять пропущенных звонков от мамы и два от папы. Ставлю беззвучный режим и убираю смартфон обратно.

Тетя Оля приглашает меня на кухню, указывает на табуретку. Потом достает пачку черного чая и с вопросительным видом ее демонстрирует. Я киваю. Чай буду, да.

Она снимает с верхней полки шкафа две чуть покоцанные белые кружки в красный горошек с золотистым ободком. Двигает одну ко мне поближе, другую к себе и в чайник кипяток заливает. Ставит стакан с сахаром на стол и присаживается рядом.

Смотрит на меня участливо, по доброму. Спрашивает, как дела.

Говорю медленно, чтобы она успевала читать по губам.

— Плохи мои дела. Родители меня заставляют с Максом встречаться. А я не хочу.

Она кивает. Достает из ящика старую, помятую тетрадку в линеечку, сильно сточенный карандаш и пишет аккуратно, разборчиво:

— Плохой характер. Его жене трудно придется. Надеюсь, не тебе.

Спрашиваю:

— Тетя Оля, а вы как? Он же вас к сурдологу обещал устроить! Вы уже ходили?

Она мотает расстроенно головой и снова пишет:

— Нет. Уже два раза визит переносили. Почти не надеюсь попасть.

В груди возмущение зреет на Макса. Неужели он осмеливается бедной женщине голову морочить? Подразнил надеждой, обещанным перед носом покрутил, и на этом все?

Тетя Оля рукой машет. Мол, пустое. Потом указывает в сторону окна с улыбкой. Взглянув на ее подоконник, замечаю, что он весь усеян засохшими бутонами роз. Поначалу даже не поняла, что это цветы. Тетя Оля берется за карандаш:

— Не могу выкинуть красоту! Засушила себе на зиму. Буду смотреть и радоваться.

— Это те цветы, которые вам Макс подарил?

— Да.

Сжимаю чашку в ладонях. Чай уже немного остыл и я по чуть-чуть отхлебываю. Терпкий, приятный вкус. Сорт хороший, качественный. Спрашиваю виновато:

— Тетя Оля, можно я у вас переночую?

Она напрягается вся. Новая надпись в тетради:

— Тебе уже восемнадцать исполнилось?

— Да.

– Тогда оставайся!

Радуюсь,

ликую. Не удержавшись, хлопаю в ладоши. Знаю, конечно, что глобально это проблемы не решит. Скорее, наоборот. Ночь, проведенная вне дома, моего строгого отца на дыбы поднимет. Но я боюсь возвращаться. Вспоминаю папины глаза и страшно становится. Ощущаю себя беззащитной букашкой с ним рядом. А мне до жути хочется себя человеком почувствовать, хоть ненадолго.

Мою посуду после чая, убираюсь на кухне. Тетя Оля готовит мне нехитрое спальное место. На раскладушке стелит ватное одеяло, сверху накидывает заштопанную в нескольких местах простынь, и шерстяной плед протягивает. Синий в белую полосочку. Пишет:

— Прости, подушки для тебя нет.

— Ничего, — говорю. — я свой свитер скатаю в трубочку вместо подушки.

Умывшись, устраиваюсь на раскладушке. Шерсть пледа жестко покалывает кожу, но мне в радость новые ощущения. Они как будто мне новую жизнь обещают. Непростую, ухабистую, но самостоятельную и свободную. Тетя Оля ложится на узкую кровать, отворачивается к стене и затихает. Я же долго не могу заснуть. Кручу свой смартфон в руках. Хоть и зла сейчас на отца, но совесть гложет. Не хочу, чтоб мама переживала всю ночь. Отправляю ей сообщение:

— Со мной все в порядке. Ночую у подруги.

Мама снова пытается мне звонить, но я не отвечаю. Сообщение отправляет: «Вернись домой! Мы за тебя волнуемся!»

Усмехаюсь криво. «Волнуемся», как же! Мама, может, и волнуется, а папа только злится и бесится! Что посмела его ослушаться!

От нечего делать открываю галлерею. Рассматриваю последние фотки. Мы с Владом в библиотеке — наше селфи на фоне книжной ели. А вот мы в буфете, кривляемся с пирожками в руках. На заснеженной полянке стоим рядом с собственноручно слепленным снеговиком. С улыбкой снежные кубики пресса разглядываю — мы его тогда качком решили сделать.

В груди щемить начинает. Сколько я Влада не видела? Несколько часов всего? А уже скучаю, как ненормальная. Хочется с ним поговорить, нажаловаться на отца, на Макса. Его мнение услышать. Но звонить ему сейчас не смею.

Строчу ему торопливо, пока не передумала:

— Ты как-то говорил про семейное общежитие, помнишь? Твое предложение еще в силе?

Тут же ответ приходит:

— Да. Можем хоть завтра подать заяву.

Улыбаюсь довольно и пишу:

— А сколько ждать надо, чтобы заселиться?

— Если квартира есть, то нисколько. Оформляемся, платим и заезжаем.

Еще чуть-чуть поколебавшись, спрашиваю:

— А ты точно не против?

— Самохвалова, не тупи! Я не предложил бы тебе то, с чем не согласен! (хохочущий смайл)

С облегечнием отправляю последнее сообщение:

— Тогда завтра в десять встречаемся в универе на нашем месте!

Вот уже неделю мы живем вместе с Мирой. Это самая насыщенная неделя из всех мною прожитых.

Квартиру нам дали сразу, без проблем. Комната, кухня, туалет и ванная раздельные. Вся внутренняя отделка новая, подогнанная под евро стандарты. Мебель тоже есть. Даже датчик дыма имеется. В первый же день мы отвлеклись на видео звонок Сэма и напугали соседей верещанием пожарного датчика. У нас подгорели оладьи и во все дыры попер густой, едкий дым.

В последние дни я почти не спал. Днем — переезд, магазины, покупки нужных вещей, учеба. Ночью — только учеба. Несколько часов сна, две чашки эспрессо, взгляд на мою спящую девочку, ради которой живу, — и снова, как огурчик.