Первая
Шрифт:
– Если тебя успокоит, я даже не помню, как снимал ее с себя.
– А зачем ты повесил ее на стену? Сувенир с первой вечеринки?
– Решил сохранить на ней и увековечить запах твоего лица.
– Если бы я поверил, то, пожалуй, сказал бы, что польщен. Ладно, ближе к делу. Ты ведь, наверняка, помнишь Дилана, парня Эби, и его друга Алекса. Полчаса назад я встретил их в супермаркете недалеко от дома и случайно подслушал их разговор. Я узнал, что завтра вечером они будут недалеко от нашей школы. Не знаю, какой ветер несет их в центр города поздним вечером, но информация точная. Так вот мой гениальный план. Мы же оба знаем, что тебе нравится
– Скотт, где они будут завтра вечером?
– Возле бургерной недалеко от школы. Не помню, как она называется.
– Я понял, о чем ты. Ты даже не представляешь, как помог мне.
– Согласись, план – пушка.
– Несомненно. Но нужно приберечь его до лучших времен.
– Каких еще лучших времен? Такие вещи нельзя откладывать в долгий ящик!
– Мы оставим этот план на случай, если я действительно влюблюсь в Эбигейл.
– Надеюсь, я доживу до того дня, когда ты прекратишь отрицать, что без ума от нее.
– Как поживает Линда?
– Лили. Я выяснил, ее все-таки зовут Лили. Не знаю, отлично, наверное. Я не общался с ней после той вечеринки.
– Между вами что-то было? – нахмурив брови и заранее зная ответ, спросил я.
– Не больше, чем просто секс.
Скотт всегда говорил об этом настолько свободно и непринужденно, что мне становилось неловко. Для него секс – это лишь способ удовлетворения естественных потребностей, в то время как у меня отношение к этому совсем иное. К семнадцати годам у меня сложилось мнение, что секс без чувств абсолютно неприемлем, хотя и повсеместен в наше время. Но, скорее всего, я занял такую романтично-утопичную позицию, лишь потому что у меня его еще не было.
– Ты не думал о том, чтобы попробовать завести отношения? – ненавязчиво спросил я.
– Зачем?
– Не знаю. Ну… Ты ведь не будешь всегда один.
– Почему нет? Я не завишу от кого-либо, делаю все, что моей душе угодно, полная свобода действий, никаких обязательств. В случае, когда мне нужна женская энергия, я ее получаю.
– И ты планируешь прожить так всю свою жизнь?
– И снова – почему нет?
– Сейчас не помешала бы лекция Лоуренса о деградации семейных ценностей.
– О-о-о, да, моя любимая. Лекция о важности морали и создании семьи от человека, скрывающего систематические измены матери от отца.
Мы оба засмеялись, но смех сменился неловкой тишиной. Как бы забавно это не звучало, нам, действительно, было жаль Лоу и его семью.
– Мне всегда было интересно, что толкает человека на измену, – задумчиво произнес Скотт.
– Не думаю, что можно выделить конкретные универсальные аргументы. В основе каждой измены кроются свои причины. Кто-то изменяет, потому что чувства прошли, но не хватает смелости признаться и разорвать прежние отношения. Кто-то изменяет ради денег или власти. Кто-то изменяет, чтобы отомстить. И, конечно, нельзя забывать о тех, кто изменяет, когда очень пьян.
– Все настолько неоднозначно. В каждом из случаев на того, кто изменяет, можно взглянуть с разных сторон – обвинить или понять.
– Слишком сложно, чтобы нам рассуждать об этом. Не знаю, как бы я поступил, если бы девушка мне изменила.
– Эби так не поступит, – Скотт ехидно вскинул брови, и я бросил в него первую попавшуюся тетрадь, лежавшую на столе.
Следующим
утром между Эби и Моникой снова состоялсяне самый приятныйразговор, но на этот раз меня рядом не было. Для того чтобы и в дальнейшем вам было понятно, откуда растут ноги, поясню – обо всех ситуациях, при которых я лично не присутствовал, я узнавал со слов третьих лиц позже. О некоторых даже спустя годы.На обеденном перерыве все старшеклассники толпились в столовой, занимая свободные столики и уплетая сэндвичи, принесенные из дома. Эбигейл пила кофе и жевала картофельную запеканку из контейнера, в то время как Моника пила диетическую колу и голодными глазами осматривала всех вокруг.
– Как мне надоели эти диеты, – печально произнесла она. – Иногда мне кажется, что я скоро испарюсь, а весы показывают все те же цифры.
– От этих диет никакого толку, ты ведь сама знаешь. Ты один день ешь огурцы и тертую морковь, потом срываешься и еще три дня ешь как в последний раз. Если тебе не нравится твое тело, займись спортом или хотя бы йогой, для начала.
– Знаешь ведь, спорт – это по твоей части, а у меня с ним отношения вообще не ладятся. Что сегодня вечером делаешь? Может, сходим в торговый центр?
– Я бы с удовольствием, но сегодня не могу, извини. Я поеду к Дилану, – Эби спешно запустила в рот следующий кусок запеканки и уставилась в заблокированный телефон.
– О, у вас сегодня романтик? – оживилась Моника.
– Не совсем.
Эби дорожила дружбой Моники, со всеми ее сумасбродными идеями, шумной болтовней, часовыми разговорами по телефону и бесконечной страстью к шопингу. Моника была ее единственной по-настоящему близкой подругой, пронесшей сквозь годы все чувства и переживания от взросления, все секреты и обещания.
– Эбс, ты снова за свое? – Моника сердито отодвинула свою баночку с колой. – Ты обещала мне, что такого больше не будет.
– Я сдержу свое обещание, но позже. Мне сейчас нужны деньги.
– Какие к черту деньги? Ты с ума сошла?
– Не кричи, пожалуйста, нас услышат!
– Эбс, – Моника перешла на злобный шепот. – Ты должна прекратить. Ты же понимаешь, если твой отец узнает о том, что ты в этом замешана, он уничтожит и тебя, и Дилана, и Алекса, и всех остальных.
– Он не узнает. Если, конечно, ты не скажешь ему.
– Не в моих интересах вредить тебе. Я хочу помочь! Но я уже не знаю, как заставить тебя бросить все это.
– Мони, я не так глупа, как ты думаешь, и прекрасно понимаю, как это рискованно. Но, повторяю еще раз, сейчас мне нужны деньги. Как только я получу нужную сумму, я сразу скажу Дилану, что выхожу из игры.
– Сколько тебе нужно? Давай я поговорю с родителями, и мы тебе займем.
– Не говори ерунду. Я разберусь с этим сама, хорошо?
– Зачем тебе нужны деньги?
– Это… Эмм… Что-то вроде сюрприза. В общем, я пока не могу сказать.
– Что за тайны, Эбс? Ты хочешь уехать в колледж в Европу?
– Я обязательно тебе все расскажу, но позже.
Эби улыбнулась, и Моника, как и любой другой человек, не смогла устоять перед ее улыбкой. Конечно, она не была удовлетворена этим разговором, но ее успокоили слова Эбигейл о том, что ей самой не нравится все это.
Весь вечер я думал, как улизнуть из дома так, чтобы мама не заметила моего исчезновения. Я очень волновался, ведь я никогда не сбегал из дома, никогда не устраивал слежку и, наконец, никогда не видел передачу запрещенных веществ.