Первая люболь
Шрифт:
– Надо достать деньги. – Выражение лица парня ожесточилось.
Я смотрела на чужака с безразличным немигающим взглядом, гадая, куда же испарился мой любимый вредный младший братик? Ведь еще совсем недавно он притворялся смертельно больным, нагревая градусник под лампой, чтобы не ходить в школу, зависая целый день в тикток.
– Роза, поможешь мне достать деньги?
– Ты издеваешься? Думаешь, так просто найти за вечер сто тысяч рублей?
– Они сказали, если не соберу до утра всю сумму, сделают меня инвалидом. – На этот раз он говорил на удивление спокойно, на короткий миг даже проскочила искра надежды,
Казалось, секунды длились вечно, пока мы напряженно молчали, поглядывая друг на друга исподлобья.
Во мне полыхало пламя из гнева, ненависти и негодования, сливаясь в разрушительный термоядерный коктейль. Когда негативные эмоции вытеснили остатки сожаления, я медленно выпрямилась, на одеревеневших ногах направляясь в спальню.
– А как же я? – плаксиво взмолился брат, цепляясь за мои щиколотки.
– Надо было раньше думать. У меня завтра ЕГЭ по математике. Пойду готовиться ко сну!
Сгорая от чувства несправедливости, прислонилась спиной к двери, я пыталась восстановить дыхание. Он сам заварил эту кашу, пусть сам и расхлебывает. Да и, в конце концов, что я могла сделать? Где школьнице достать такую сумму в десятом часу вечера?
– Р-о-з, ну выслушай хотя бы? Я прошу… – добивал сникший голос из коридора.
Не дожидаясь моего согласия, Лешка начал:
– Как-то раз мы отдыхали у моего одноклассника в гараже. Обычная туса: напитки, «кириешки», разговоры о девчонках… Кто-то привел туда двух новых парней, они предложили сыграть в картишки на деньги. Ставки были смешными: сто, двести, триста рублей, а мы уже веселые и разгоряченные. Почему бы и нет? Систер, ты меня слышишь? Ну, ответь, пожалуйста?
– Слышу, – пробормотала я на пределе собственных сил.
– И нам с Пашкой фартануло. Сперва подняли по пятьсот рублей, потом выигрыш дошел до косаря. Одного. Двух. Мы решили остановиться, не желая продолжать игру. Парни не стали спорить – сразу отсчитали нам выигрыш. Потом все мирно разошлись по домам.
– И что же? – Я стиснула зубы, игнорируя нарастающий гул в ушах.
– Мы встретили их дня через три в школьном дворе. Пашка не мог остаться – опаздывал на тренировку, а у меня была масса свободного времени и, как обычно, дырка от бублика в кармане. Ребята снова предложили сыграть. А я, дурак, согласился…
– Леш, ну, как же ты сразу не понял, что это развод? – произнесла я неожиданно миролюбивым голосом.
– Я выиграл пятнадцать тысяч. – Кажется, даже сквозь закрытую дверь слышала, как гулко стучит его сердце. – Купил пуховик, о котором давно мечтал. Сразу девчонки из старших классов обратили на меня внимание. Потом я уже сам искал с ними встречи. Обрадовался, когда увидел их тачку на парковке возле нашего дома. Тогда я впервые продул пару тысяч.
– Почему ты не остановился, Леш?
– Я думал, что смогу отыграться. Так все и вышло – снова поднял десять косарей! Радости не было предела. Уверен был, что все честно. А потом началась черная полоса. Проигрыш за проигрышем, но я все еще полагал, что смогу вернуть деньги назад. Занимал у одноклассников, у Азата, пару раз даже у матери втихаря брал из кошелька… Я просто хотел отыграться, систер, понимаешь?
Я понимала, только как нам теперь все это расхлебывать?
Еще и мама уехала. Машинально проведя кончиком пальца по щеке, обнаружила на подушечке темно-коричневую кляксу. Горестно вздохнув, поспешила в ванную.Несколько мучительно долгих секунд я вглядывалась в свое раскрасневшееся лицо с поплывшим макияжем, после чего включила кран, опустив лицо под ледяную струю воды. Остудив пылающие щеки, насухо промокнула их полотенцем и вернулась к себе в комнату.
Взгляд сразу привлек сложенный вдвое лист бумаги, появившийся на моем письменном столе.
Систер, прости, что пытался втянуть тебя в это дерьмо. Я вляпался – мне и расхлебывать. Счастья вам с Воином. Люблю. Не поминайте лихом!
Леша.
– Ну, что за придурок? – Я схватилась за голову, выбегая в коридор, однако горе-братца уже и след простыл.
Другого выхода не осталось, кроме как рассказать все маме. Дрожащими пальцами я выудила из сумки телефон, мгновенно выбирая из списка избранных контактов нужный.
– Абонент временно не доступен, перезвоните позже… – Раздался сухой металлический голос на другом конце.
Но я не собиралась ждать, потому что в сложившейся ситуации действовать нужно было быстро – на кону стоял вопрос жизни и здоровья моего брата! Решила позвонить Артаку Ашотовичу. Мама давно настояла, чтобы я записала его номер, все-таки будущий родственник.
– Абонент временно не доступен, перезвоните позже. – Словно издеваясь, услышала я вновь.
– Да что у них там стряслось? Почему никто не берет трубки? – простонала, мотаясь из угла в угол.
Еле держалась, чтобы не попросить Митю о помощи, но это было бы свинством – завтра утром экзамен, от которого зависела его дальнейшая жизнь, и, учитывая взрывоопасный темперамент любимого, не могла позволить себе втянуть парня в очередные разборки.
Потратив еще немного времени впустую, пытаясь связаться то с мамой, то с Лешкой, я подавила отчаянный вздох, набирая Азату.
– Роза? – не скрывая удивления, ответил одноклассник после четвертого гудка.
– Привет. Извини за беспокойство, у меня тут кое-что стряслось… Не могу дозвониться до наших родителей. Не в курсе, что у них с телефонами?
– Э-э… Вообще-то отец просил меня заранее не говорить, но раз они уже в самолете, то можно.
– Азат, ты о чем?
– Батя получил у деда благословение на брак с твоей мамой, а несколько часов назад устроил ей сюрприз – отвез в аэропорт, пригласив на несколько дней в Париж. Скажу по секрету – он хочет сделать ей предложение с кольцом прямо на смотровой площадке Эйфелевой башни!
– Вау… – только и смогла выдохнуть, оседая на диван.
Я только что чуть не испортила один из самых романтических моментов в жизни мамы. Браво, Роза, пять баллов.
Горячие липкие слезы, зазмеившиеся по щекам, не позволили продолжить разговор. Сбросив входящий вызов, я свернулась калачиком, положив голову на подлокотник.
Брат растворился в неизвестном направлении, оставив после себя лишь несколько запекшихся капель крови на ламинате, мама с Артаком Ашотовичем находились высоко над землей вне зоны доступа, а я лежала на диване, бессмысленно разглядывая потолок.