Чтение онлайн

Элам Ласси отвел глаза. Гость начинал тяжелый разговор, но этого стоило ожидать. Змей открыл шкафчик, достал зеленую бутыль, оплетенную золотой нитью, и налил в бокалы крепкого лафийского травника. По комнате поплыл пряный хвойный дух. Со стороны, Элам знал, так оно и выглядело: колдун заседал в своих покоях в одиночестве, но перед двумя бокалами, из которых второй был никому не нужен. Но почтение к гостю было сильнее, и Змей хотел отдать дань уважения.

Амальфея оценил этот жест.

– Я безмерно сожалею, что не могу разделить с тобой трапезу въяве, и, видит бог, не знаю тому причины, – начал колдун. – Скоро уж десять лет, как ты существуешь

в таком обличье, а ведь время твое давно пришло…

– Да, только между тем я именно существую, как нахлебник, подъедающий с чужого стола! Кормлюсь от силы живых людей, привязываюсь к ним, точно низшая сущность. Я зависим.

– И все же сила твоя возросла неизмеримо.

– Она растет подобно страху, покуда есть те, кто боится и верит. И всякую минуту может меня покинуть, либо я снова вернусь в мир, который оставил. А тебе известно, чем это кончится.

Старый Змей задумчиво кивнул.

– Ты потянешь за собой души, которые забрал. И многие ослабеют, а то и сойдут с ума…

– По-другому не выйдет. Встречи со мной даются тяжело, я знаю. Историю Ланна ты знаешь – теперь он одержим приступами безумия… И я тому причиной.

– Ланн всегда страдал черной меланхолией, я знал его еще ребенком. Возможно, поэтому он и видит тебя лучше всех, – Змей осушил бокал с травником. – Что до меня, то я прекрасно понимаю, кем ты являешься на самом деле, однако же, до сих пор не помешался.

– Да, здравомыслию твоему можно позавидовать! Ты ведь не допускаешь до меня своего единственного сына.

Глаза Элама увлажнились.

– Ведь ты колдун, а он простой смертный, – продолжал Амальфея. – Успокойся, Змей, ты прав. Я не желаю зла никому из Асфеллотов, вы дух от духа моего. Рано или поздно все встанет на свои места, и я сторицей возверну каждому все, что взял. А теперь мне нужна помощь.

Амальфея прошелся по комнате. Змей видел, как легкие занавеси на окне качнуло, точно сквозняком, а его руки коснулся еле ощутимый холодок. Уж это-то ему не почудилось. Сила Амальфеи и впрямь нарастала – теперь его можно было чувствовать кожей, а по временам ощущать, как уплотнялся и потрескивал в комнате воздух.

– В Светломорье у меня есть враг. Ему известно, кто я такой, и чем больше я пытаюсь войти в этот мир, тем сильнее он меня отгоняет.

Змей усмехнулся.

– Да кому тягаться с тобой?

– Не знаю. Странное ощущение – будто наблюдает кто за мной чье-то око, смотрит и смотрит, приглядывает. А пытаюсь вглядеться в него, мне слепит глаза, – бокал едва видно дрогнул – это Амальфея ударил по столу рукой. – И вот сейчас оно совсем рядом, на Лафии. На подходе к островам я ощутил его так явственно, словно кто-то смотрел на меня в упор.

В комнате воцарилась тишина. Элам сидел в кресле, помешивая в бокале пахучий травник и глядя в окно, за которым шевелились ветви ив, одетых серебристой листвой. Поблескивала зеленая гладь сонного озера, жившего своей таинственной, темной жизнью. И такие же темные, глубокие мысли тенями бродили в голове старого Змея.

– Око, око… – повторял Асфеллот. – Человеческое?

– Стал бы я тогда думать!

– Тогда кто-то из старой эпохи?

Амальфея размышлял мгновение.

– Из моего мира я таких не знаю. А здешние земли – мои, тут не должно быть врагов.

– Если эта сила не твоего мира, то нашего, не иначе, – проговорил Змей. – И кого-то я могу знать, – он щелкнул пальцами, – только бы мне поймать это ощущение.

Амальфея провел рукой по лицу, потом

положил ладонь на стол. Старый Змей коснулся этого места, и в его пальцах воздух сгустился в серый холодный круг. Сердце забилось быстрее, как всякий раз, когда Асфеллот чувствовал прикосновение демона.

Теперь Змей держал медальон в ладони, ощущая, как тот холодит кожу. Он не согревался. Никогда. Змейка неподвижно лежала, закованная в серебро, и молчала. Время потекло медленно, тягуче, а потом и вовсе остановилось… Вдруг в мертвой глубине дрогнуло что-то. Будто удар сердца. И вот по ней волной пронесся яркий изумрудный сполох, выпукло очертив каждую чешуйку. Потом еще… И еще… Змейка вспыхивала зеленым светом, сначала прерывисто, затем ровнее, удар за ударом. Когда огненные сполохи слились с биением его сердца, Элам Ласси закрыл глаза.

Перед ним встало зеркало, холодное, прозрачное, не имевшее границ. Он протянул к нему руки, и стекло втянуло его в себя, сомкнувшись за спиной. В зазеркалье кружил бешеный водоворот людей, городов, событий, но не таких, какими бывают они в жизни, а призрачных, растворенных в воде. Все здесь было видно насквозь, и все покровы с людских душ были сорваны… Над этим водоворотом высились черные вершины затопленных башен.

Когда Элам Ласси первый раз коснулся Амальфеи, бездонный колодезь едва не свел с ума. Поток бросал и швырял, и Змей метался в лабиринте чужих отражений, ища дороги. Но теперь, спустя годы, чародей входил в зеркальное море, зная, что хочет там увидеть, и выведывал все тайны. Сколько душ пленил Амальфея, и все они лежали перед ним как на ладони!

В том мире не существовало времени. Потому Элам Ласси с трудом приходил в себя, соображая, сколько просидел вот так – минуту, час или целый день. Но то самое чувство он поймал – Амальфея указал ему, где искать.

Воздух в комнате искрил и клубился, Змею даже казалось, что проскакивали напротив него зеленые сполохи, но это, он сам понимал, только мерещилось. Старик шевельнулся и начал заваливаться набок. Амальфея вскинул руку, сухо щелкнув пальцами:

– Очнись, Змей!

Чародей вздрогнул и коротко выдохнул.

– Видел?

– Да… Я понял.

Элам Ласси сидел, тяжело привалившись к спинке кресла, и держался рукой за сердце. На виске его вздрагивала жилка, уходившая в седые волосы.

– Староват я стал для таких забав… – сипло прошептал Змей. Его пальцы с длинными перламутровыми ногтями, обхватившие ножку бокала, дрожали. – Послушай, Амальфея… Мне попались три бледных пятна. Они светились поодаль от всех прочих, то вспыхивали, то меркли…

– Будущие советники Светломорья.

Элам Ласси весь подался вперед.

– А почему так слабо?

Амальфея покачал головой.

– Я плохо вижу их души. Много сил надо приложить. Больше, чем я думал.

– Но для тебя нет невозможного, – молвил Змей. – А теперь поговорим об этом твоем оке… Я понял, что это.

Демон сощурил глаза-смарагды.

– Правители Светломорья носят на безымянном пальце… перстень. Перстень Рыболова – так его называют. Передается от одного принца к другому века, – Элам говорил медленно, короткими предложениями, роняя слова. – То ли оберег от колдовства, то ли символ единства архипелагов в Светло…морье… Была легенда, что это око самого Первого рыболова, которое он отдал богам – спасти свой народ. Остался слепой и сорвался… в пропасть… – Змей налил травника, опрокинул в себя полный бокал и перевел дыхание, после чего заговорил ровнее.