Перестройка
Шрифт:
Мужчины, шедшие от вездехода, тоже увидели диск и, остановившись, смотрели, пока он не скрылся.
Над тайгой грохнул своеобразный хлопок и все стихло.
Звездное небо еще пуще заискрилось, задвигалось, задышало, казалось, что вот-вот оттуда отделится какая-то точка и, увеличиваясь в размерах, понесется к земле.
Но ничего не происходило. Черное многоликое пространство безразлично смотрело на притихшую тайгу миллионами подмигивающих глаз и молчало, молчало уже триллионы лет, и будет молчать так же вечно.
Глава сорок шестая
Исаевы
Внизу, в десяти шагах, чернела асфальтная дорога Одесса-Кишинев, через каких-то двести метров находился мост через Днестр. На мосту светились фонари. Было четко видно, что первый шлагбаум поднят.
— Наверно, кто-то только что проехал, — тихо сказал Иван, — вот бы сейчас рвануть, глядишь, — и проскочили бы.
— Так давайте, рванем! — загорелся Андрей.
— Нет, так вернее, у него автомат, надо ждать.
— Господи, какие кошмары! Ваня, может, давай завтра? Черт с ними, пусть трясут!
— Так пятьдесят килограмм тебе в руки дадут и что? А потом, ты же знаешь, почему я не хочу досмотра. Надо рисковать!
— Страшно, ведь у себя на родине и погибнуть можно.
— Все может быть. Вы, когда поедем, ложитесь на заднее сиденье, в лоб вряд ли успеют стрельнуть, а сзади, через прицеп, не пробьют. А ты, Андрейка, не высовывайся.
Снова заморосил дождь. Ветер рвал бурьян у дороги и качал на столбах фонари.
Крепостной вал освещался тускло, и чтобы сейчас через него перебежать, нужно изрядно вывозить в глинистой грязи сапоги. Но через этот поросший бурьяном бугор никто не пробегал. На дороге и вокруг — ни души.
На передней панели автомобиля светящийся циферблат часов показывал половину четвертого. Мрачная, не по-весеннему холодная и тревожная ночь. Где-то, со стороны крепости, прокричал сыч. «О-о-й-й, о-о-й-й, о-о-й-й!» — простонала ночная птица и смолкла. Еще сильнее застучал по крыше и стеклам сыпучий дождь.
— Самая воровская ночь, — еле слышно сказал Иван и увидел, как на валу мелькнула тень. Это был Нестеров, он, нахлобучив накидку и подхватив ее снизу, стремительно спустился вниз и через несколько секунд плюхнулся на переднее сиденье.
— Давай, майор, шлагбаум открыт, может, проскочим. Разгоняй, а потом глуши.
Исаев выехал на дорогу и дал газу. Ветер встречный, поэтому, впереди никто не услышал. Машина быстро взяла разгон и бесшумно выскочила на мост. Первый шлагбаум позади. «Тойота», замедляя ход, катится уже почти над серединой реки, еще несколько метров — и второй пост.
— Господи, помоги. Господи, помоги, — шептала Оксана, накрыв собой Егорку и Оксанку. Андрей сидит, чуть пригнувшись у правой дверки.
— Смотри, и второй шлагбаум открыт, — сказал Нестеров, — давай, газуй!
Иван дал газу и в это время из будки выскочил охранник, он, вскинув автомат, что-то закричал. Нестеров дал очередь. Солдат, падая на спину, успел нажать на спусковой крючок. Длинная автоматная очередь разрезала темноту. С обеих сторон постов выскочили солдаты.
— Жми, майор,
я прикрою! — крикнул Нестеров и вывалился из машины. Послышалась беспорядочная стрельба, крики.«Тойота», прыгнув на выезде с моста и резко повернув вправо, понеслась вниз, к селу Паркаты. Опустившись и проехав еще метров двести, машина остановилась. Исаев выключил зажигание и, склонившись на руль, сказал:
— Слава Богу, проскочили!
Слева и сзади еще несколько минут слышались автоматные очереди, потом все стихло. Андрейка выскочил из задней двери и перескочил в переднюю. Иван все так же лежал на руле. И вдруг «тойота» закричала, протяжно и тоскливо.
— Папка, папка, поехали, — дернул Андрей Исаева за плечо. Рука Ивана безвольно соскочила с руля, и он медленно повалился на мальчика и упал ему на колени.
— Ма-ма-а! — заорал Андрей, впервые назвав так Оксану. — Они убили его, сволочи, подонки! Вези его в госпиталь, я приеду к Силиным! — За какую-то долю секунды Андрейка вывалился из машины и побежал назад.
— Андрей! Андрей! Вернись! — закричала Оксана, пересаживаясь за руль. Схватив Ивана, уложила его полубоком на правом сиденье и рванула машину.
— Господи, помоги нам, Господи помоги нам... — все время шептала Оксана, пока «тойота» не влетела во двор госпиталя.
К счастью, прямо во дворе, стояла «санитарка», из нее выгружали раненых.
Оксана, открыв правую дверку, схватила Ивана под мышки и так заорала: «Помогите!», — что все находившиеся во дворе бросились к автофургону.
— Он майор, все документы есть, нас только что обстреляли! — говорила Оксана людям в белых халатах.
— Вам дальше нельзя, подождите тут.
— Но я врач, я не только жена, но и врач. Мне надо знать, немедленно, что с ним!
— Нельзя, подождите, мы все скажем.
Оксана вернулась к машине. Егорка с Оксаной сидели на заднем сиденье и плакали.
— Успокойтесь, может, ничего страшного, папка здоровый, выдержит, не плачьте.
— Я боюсь, — хныкала Оксана, — Андрейка назад побежал, наверняка будет стрелять.
— Как стрелять?! Из чего?
— А у него пистолет был, я видела!
— Откуда у него пистолет? Может, игрушечный какой?
— Да нет, настоящий, холодный и тяжелый.
— Ладно, сидите, вон дядя вышел, пойду, спрошу, что с папкой.
— Ранен он, но тяжело, — сказал врач, — надо же, я его хорошо знаю, пуля попала в грудь с правой стороны, прошла навылет, легкое, кровеносные сосуды не задеты, а вот вторая — в голову у правого виска. Это плохо и очень плохо.
Оксана смотрела на измученное лицо хирурга и не могла вспомнить, где его видела. У нее в голове была одна мысль: «Опять у правого виска!»
А врач, наконец, выпрямившись, прямо в упор посмотрел на Оксану.
— Оксана Ивановна, неужели это вы?! Какими судьбами?
— Майор Исаев мой муж, я умоляю: спасите его!
— Конечно, конечно, надо же, никогда бы не подумал: вы и тут, в этом пекле!
— Аркадий Федорович, товарищ подполковник! — позвали из приемного отделения. Хирург заспешил и скрылся за дверью. Во дворе госпиталя — чернота, все так же моросит дождь, у входа скрипит тускло горящий фонарь.