Чтение онлайн

— Туда, горе вы моё, туда!

Работники разобрались, куда нести, а дворецкий, схватив из стопки одну из ещё не использованных скатертей, развернул её и накинул Джиму на плечи.

— Я умоляю вас, ваша светлость… Не смущайте людей. Да и вам самому так появляться не следует — неприбранному и без вашей диадемы… Что скажет ваш супруг, если увидит? Ах! — Эгмемон выпрямился, будто ему выстрелили в спину. — Ну, что я говорил? Дождались! Его светлость идёт!

Лорд Дитмар, блестя на солнце диадемой, неспешной поступью шёл между столиками, окидывая их строгим хозяйским взглядом. Складки его сиреневого плаща покачивались при каждом его шаге, поблёскивала золотая

кайма. Протягивая к нему руку, Эгмемон простонал:

— Милостивый государь! Ваша светлость! Я не виноват, клянусь! Я всеми силами пытаюсь укрыть ваше сокровище от чужих взглядов, а мне нужно подготовкой заниматься… Умоляю вас, помогите! Возьмите его светлость к себе под плащ! Он не хочет уходить в дом!

— Что такое? — нахмурился лорд Дитмар, подходя. — Джим, ты всё ещё не готов?

Скатерть упала с плеч Джима, и лорд Дитмар переменился в лице: кожа на его лбу сдвинулась куда-то вверх и назад. Шагнув к Джиму, он закрыл его полой своего плаща.

— Дружок, что же ты разгуливаешь неодетый? — проговорил он строго. — Уже скоро начнут прибывать гости!

— Не сердитесь, милорд, — сказал Джим, с робкой лаской заглядывая лорду Дитмару в глаза. — Я быстро оденусь. Вот, попробуйте ягодку…

И он поднёс к губам лорда Дитмара ягоду блаки. Тот, как ни хотел быть строг, не устоял перед чарами больших доверчивых глаз Джима. Съев из его рук ягоду, он смягчился, поцеловал Джима и проводил под плащом до двери.

— Поспеши, мой дорогой, — сказал он ему вслед.

Перепуганный Эннкетин бегал по всему дому. Наткнувшись на Джима, он замер как вкопанный, уставившись на него, как будто увидел призрак.

— Ваша светлость! А я вас ищу, ищу… Вы же опоздаете!

— Прости, я заболтался с дворецким, — небрежно объяснил Джим.

Костюм Джима был выполнен в той же цветовой гамме и фасоне, что и костюм лорда Дитмара, только вместо сапог были белые с сиреневой полоской туфельки, а плащ был длиной лишь до середины бедра. Эннкетин причесал и заплёл волосы Джима точно так же, как у лорда Дитмара, и надел ему на голову диадему.

— Спасибо, Эннкетин, — поблагодарил его Джим. — Право же, я не привык к такой барской жизни. Всё, что ты сделал для меня, я легко мог бы сделать и сам.

— Его светлость лорд Дитмар приставил меня к вам в услужение, — ответил Эннкетин с низким поклоном. — Я лишь исполняю его приказ.

Джим спросил:

— А Даллен уже встал? Я его что-то не видел сегодня.

— Господин Даллен ещё не вставал, — ответил Эннкетин. — Он обычно поздно поднимается. В десять, а то и позже.

Одетый, причёсанный и благоухающий духами, Джим спустился вниз и вышел в сад, где уже шли последние приготовления. Лорд Дитмар вместе с Эгмемоном обходили столики, чтобы проверить, всё ли в порядке; дворецкий что-то объяснял лорду, а тот слушал и кивал. До начала прибытия гостей оставалось не более пятнадцати минут.

— Где Даллен? — спохватился лорд Дитмар.

— Даллен ещё не вставал, милорд, — сообщил Джим.

— Это уже вконец никуда не годно! — возмутился хозяин. — Кто-нибудь, сходите, разбудите этого соню! Пусть поторопится, если не хочет опоздать к началу.

Без двух минут одиннадцать выяснилось, что Даллен не собирается выходить к завтраку: он сказался нездоровым. Лорд Дитмар был недоволен.

— Капризы это, а не болезнь, — проговорил он. — Ну что ж, как ему угодно. Если он полагает, что без него ничего не состоится, то он ошибается… Ну, а проголодается — сам выйдет.

Первыми,

ровно в одиннадцать, пунктуально прибыли лорд Райвенн с Альмагиром. За ними — Дитрикс с Арделлидисом, а потом понемногу подтянулись и остальные гости. Всего приглашённых персон было восемьдесят пять, и каждого следовало усадить за определённый столик. Эгмемон дал Джиму копию схемы расположения столиков, чтобы он помогал встречать и усаживать прибывающих гостей, втягиваясь в роль хозяина. У каждого столика был номер, а в списке гостей напротив имени стояла соответствующая цифра. Чтобы Джим не попал в неловкое положение, Эгмемон подсказывал ему, как кого из гостей зовут. Джим находил в списке имя, номер столика и вёл гостя к нему. Самым трудным было быстро найти в огромном саду нужный столик, не перепутав, и Джим, проводив таким образом восемь или десять гостей, почувствовал, что у него пылают от напряжения щёки, а по спине струится градом пот. Некоторые гости по пути к столику ещё и завязывали светскую беседу, и Джиму приходилось им что-нибудь отвечать, и не как-нибудь, а по возможности любезно и остроумно. Это был настоящий экзамен на гостеприимство и знание правил светского обхождения, и он, надо сказать, дался Джиму не без труда.

Наконец поток гостей иссяк, все сидели на своих местах, никто не был перепутан или обделён вниманием. У Джима уже подкашивались колени, но сесть на своё место было ещё нельзя. Сначала в соответствии с протоколом лорд Дитмар стоя произнёс речь, и Джиму пришлось всё время стоять рядом, пока его спутник говорил. Речь, произнесённая хозяином, ярко свидетельствовала о глубоком уме говорящего, о его совершенном владении литературным слогом и риторическими приёмами, и была награждена долгими аплодисментами. Джим смертельно боялся, что и его заставят говорить, но всё обошлось. Говорили в основном гости, а в промежутках между речами ели подаваемые блюда. Обильно украшенный цветами стол, за которым сидели лорд Дитмар с Джимом, был чуть больше всех остальных и располагался на небольшом возвышении, с которого были хорошо видны другие столики. Все гости сидели на белых лёгких стульях с мягкими сиденьями, а хозяин и его спутник восседали на тяжёлых креслах, весьма похожих на троны. Большинство столиков располагались в тени деревьев, а хозяйский стол стоял на открытом месте, и поэтому над ним был установлен навес, чтобы лорду Дитмару и Джиму не пекло голову солнце, к полудню начавшее пригревать весьма ощутимо.

Чтобы любого гостя можно было без труда услышать, на каждом столике стоял микрофон, который при надобности можно было и выключить. Гости с удовольствием пользовались ими, дабы донести свои слова до окружающих, но не обошлось и без курьёза. Один из гостей, забыв выключить микрофон на своём столике и полагая, что его никто не слышит, сказал своему спутнику:

— Зря я съел этот салат, что-то у меня теперь живот пучит.

Микрофон не был выключен, и его голос раздался на весь сад. Однако так как все собравшиеся были людьми воспитанными, никто не захохотал, всё ограничилось лишь лёгким шепотком и улыбками, а лорд Дитмар так отреагировал на этот случай:

— Дорогие друзья, не забывайте о том, что микрофоны на ваших столиках не выключаются сами по себе. Они установлены для облегчения нашего с вами общения, но если вы не хотите, чтобы какой-нибудь ваш секрет нечаянно стал достоянием гласности, стоит лишний раз проверить, выключен ли ваш персональный микрофон.

Гости сдержанно засмеялись и с этого момента стали внимательнее обращаться со своими микрофонами.

Дитрикс и Арделлидис, сидевшие за одним из столиков, ближайших к хозяйскому, были на редкость требовательными гостями. Точнее сказать, беспокойным гостем был Арделлидис: он то и дело звал официанта по каждому пустяку, капризничал по поводу подаваемых блюд, не всегда желал есть то же, что и все остальные гости, и пару раз требовал подать ему «что-нибудь другое», чем вывел из терпения даже снисходительно относившегося к его причудам Дитрикса. Тот позволил себе мягкое замечание: