Чтение онлайн

— Вот спасибо, — обрадовался Иван. — Отойди сейчас подальше, а то затопчет тебя слоняка тупая.

Лом словно прибавил силы в руках. Оставалось правильно его применить. Но везде, куда не сунься, уязвимые места закрывала толстенная шкура крепостью сравнимая с танковой бронёй. Если же пихать ломик в брюхо, то неизвестно, сколько ещё будет неистовствовать подранок, пока окончательно не истечёт кровью. Этак он тут пол-леса повалит.

Егерь вспомнил перебитую с одного удара берёзку и решил, что стоит попробовать. Взял своё орудие за один конец, дождался, пока живой танк, навалявшись вдоволь, начнёт подниматься на ноги, и прыгнул вперед, занося лом над головой. В прыжке

хрястнул с маху по тому месту, где спина переходит в круп, прямо в стык роговых пластин.

Раздался хруст. Зверюга вновь взревела, но прыти поубавила. Задние ноги у неё разом отнялись, и теперь волочились по земле, пока демонова тварь на одних передних упорно пыталась добраться до Терентьева. Но теперь-то было просто. Ещё два мощных удара один за другим перебили передние ноги, окончательно обездвижив монстра. Иван поудобнее перехватил свой лом и, хорошенько размахнувшись, вогнал его зверю в глазницу.

Земля, залепившая твари морду, осыпалась, и теперь изломанное да истыканное чудовище глядело на егеря единственным оставшимся красноватым, налитым ненавистью глазом. Хриплое дыхание вырывалось из приоткрытой пасти, всё тело подёргивалось в предсмертных судорогах. Лось вздёрнул голову, протрубил ещё раз и огромные рога уткнулись, наконец, в землю. Уцелевший глаз подёрнулся мутной синеватой плёнкой и погас.

— Пасечник! — слабо донеслось с другой стороны поляны.

Терентьев, не рискуя сразу приближаться к лосю, обошел тушу по широкой дуге, и уже там двинул на голос.

Старший убийца лежал на спине, придавленный деревом. Не толстым, не особо тяжелым, но стянутые за спиной руки самостоятельно освободиться не давали. Поза была, по меньшей мере, неудобная, отчего тать говорил с трудом, да через слово болезненно морщился.

— А ты, пасечник, здоров — такую зверюгу в однова завалил. К такому на службу пойти не зазорно. Ежели пощадишь, я тебе честь по чести отслужу. Десять лет, как обычаем положено.

Тать закашлялся, сморщился ещё сильней, через силу криво улыбнулся:

— Не май месяц, холодна уж землица.

И вновь завёл своё:

— Ты не подумай, я без обману, клятву магическую дам. И она тоже даст.

Мужичина мотнул головой Ивану за спину. Тот обернулся. Позади него стоял меньшой убийца. Или теперь правильно говорить — стояла?

— Она? — переспросил егерь.

— Она, сеструха моя.

Сестра закивала: мол, правду говорит. И, видя недоверие в глазах пасечника, взялась за шнурки исподних штанов. Предложила:

— Показать девичью потаёнку, чтобы поверил?

Тот лишь отмахнулся:

— Чего я там не видал! Ну девка и девка. А насчет службы — мне убийца ни к чему, я человек мирный.

— А воин тебе не нужен, пасечник? Вот уйдешь ты куда по делам, в приказ какой или на рынок, мёд продавать. Кто хозяйство твоё защитит? Кто пришлецов прочь прогонит? А то ещё гильдия других убийц по твою душу подошлёт. Ты ведь и не рюхнешься, покуда у горла нож не ощутишь. А я их всех заранее почую. Тебя упрежу, да меры приму.

— А она, — егерь махнул в сторону сестры, — что делать будет?

— Как что? По хозяйству крутиться. Всю бабью работу справлять: помыть, прибрать, сготовить, постирать. А на крайний случай может и ружьецо в руки взять. Стреляет она почище моего. Ты решай быстрее, пасечник, а то хребет у меня, не ровен час, переломится.

Иван без большого труда поднял дерево. Сестра метнулась, выволокла брательника и посадила его на землю, прислонивши к поваленному стволу. Тот, всё ещё кривясь от боли, погнулся в одну сторону, в другую. В спине у него что-то хрустнуло и болезненная гримаса сошла, наконец, с лица.

—

Насчет службы и магической клятвы я ещё подумаю, проконсультируюсь со знающими людьми. А пока что надо лося похоронить, чтобы лес мой не похабил. Бери-ка лопатку, да копай.

— Да ты что! — вскинулся душегуб. — Изменённый лось огромных тыщ стоит. Есть у тебя стазис-контейнеры? Нет? А хоть плёнка полиэтиленовая имеется? И на том спасибо. Давай тушу разбирать, да по запчастям раскладывать. Скупщики тебе за неё деньжищ отсыплют не меньше, чем за мёд.

Иван покосился на мужичка: вроде, не врёт, говорит искренне. Как бы проверить? И тут показалось ему, что поселившийся в груди огонёк словно бы кивает: мол, да, хоть и убийца, а честный человек. Раз уж сказал, не обманет.

Егерь вынул нож из ножен, кинул под ноги девке:

— Освобождай братца. Идите, одевайтесь, берите плёнку, инструмент и разделывайте эту тушу. А я попробую о контейнерах и сбыте договориться.

Иван вернулся через час. В кузове мотороллера горой возвышались разнокалиберные стазис-контейнеры. Навьючив на себя столько, сколько мог, лишь бы не мешало идти по лесу, он двинулся по заметной уже тропинке к месту недавней битвы.

Метров за двадцать его встретил Байкал. Загородил дорогу, да рыкнул тихонько, предупредительно. Можно сказать, шепотом. Повернулся в сторону поляны и глянул на хозяина: ну что, ты понял? Иван понял. Скинул с плеч поклажу и тихонько, насколько мог, принялся подкрадываться.

На поляне творился беспредел. Два мужичка самого бандитского вида с арбалетами в руках держали на прицеле обоих ивановых душегубов, профилактически связанных. Еще двое сноровисто перекладывали куски лося в стазис-контейнеры, явно принесённые с собой. Пятый, здоровенный детина с мечом на поясе, явный лидер преступной группировки, стоял, небрежно прислонившись к недовывороченной исполинской сосне и с якобы ленивым видом наблюдал за происходящим.

Иван тихонько отошел в лес. Байкал — следом. Глянул виновато на хозяина: мол, сам видишь — я ничего поделать не мог.

— Не переживай, — потрепал его Терентьев по лохматой башке. — давай-ка лучше действовать. Я сейчас арбалетчика успокою, а там пойдёт совсем другой коленкор.

Пёс тряхнул головой — вроде как понял, и хозяину о том сообщил. Кто другой мог бы и посмеяться, но Иван, пообщавшись с пчёлами и сосной, был уверен, что уж собака-то всяко разно понятливей будет. А что говорить не может, так ещё научится. У тех же пчёлок.

Опытный лесовик, да ещё по своему лесу, шел совершенно беззвучно. Навык, безусловно, имелся, но и лес помогал ведуну, насколько мог. Сучок под ногой не треснул, кусты не шумнули, не хлестнула по лицу колючая ветка. Птицы не прекратили петь, не вспорхнули, хлопая крыльями, с деревьев, подавая сигнал тревоги. Иван укрылся в зарослях позади одного из стрелков и осмотрелся.

Грабители опасности не ждали и несколько расслабились. Больше следили не за лесом и не за пленниками, а за тем, как стазис-контейнеры наполняются ценными алхимическими ингредиентами. Арбалетчик даже не пошевелился, когда мощная фигура егеря выросла за его спиной. И когда тяжелый кулак тюкнул его по темечку, не хрюкнул, не пискнул, а обмяк и тихо прилёг отдохнуть, придерживаемый Иваном.

С другой стороны полянки высунулся Байкал и, молча прихватив своего противника за правую руку, резко дернул его вниз. Тренькнула тетива. Короткий толстый оперённый штырь вонзился в землю, а стрелок, с маху приложившись лбом о поваленное дерево, обмяк.