Пароль - Балтика
Шрифт:
— Сел, как надо, — Плоткин улыбнулся и протянул Борзову руку.
Летчики рвались в бой, а так как самолетов было меньше, чем летчиков, то часто возниками споры и каждый пилот доказывал, что именно он должен лететь.
Парторг отмечал высокий боевой настрой не только у тех, кто прошел финскую войну, но и у молодого пополнения. И сам он, хотя и был снят с летной работы, нередко уходил на боевые задания в качестве штурмана.
Один рабочий день войны
Командир третьей Краснознаменной эскадрильи М. Н. Плоткин
— В районе Двинска — Крустпилса на Западной Двине, — продолжал комэск, — положение критическое. Противник под прикрытием "мессершмиттов" и зенитных батарей наводит переправы для танков и мототехвойск.
"Будут ли нас сопровождать "ястребки"?" — хотелось спросить Борзову. О том же думали и другие. Капитан Плоткин, словно отвечая на незаданный вопрос, развеял надежды:
— Прикрытия не будет. "Ястребки" задействованы над военно-морскими базами и на воздушных рубежах перед Ленинградом. Все до единого. Но отсутствие истребителей не снимает нашей ответственности за успех операции. Скорее наоборот. Поэтому проверьте получше пулеметы…
Эскадрилья готова была идти за комэском в огонь и в воду с уверенностью, что "все будет, как надо, как учили".
Перед тем как приказать-"По самолетам!" — Плоткин спросил, есть ли вопросы. Пристально посмотрев на летчиков, штурманов, стрелков-радистов, он подумал: все ли, вернутся после удара по переправам, которые разведчики не без оснований называли мясорубкой. О себе, о том, что ему, ведущему, опасность угрожает прежде всего, Плоткин даже не вспомнил. Комэск Краснознаменной эскадрильи не знал, все ли вернутся с боевого задания. Но то, что никто не отступит от присяги, — за это. коммунист Плоткин мог поручиться
В третьем вылете — это видели Ефремов, Борзов, Шевченко и многие другие балтийцы — совершил двойной таран комсомольский экипаж в составе летчика рязанца Петра Игашова, штурмана новгородца Дмитрия Парфенова, стрелка-радиста сталинградца Александра Хохлачева и воздушного стрелка туляка Василия Новикова. Вначале летчик крылом ДБ-3 таранил "Мессершмитт-109", а потом на горящем самолете, с бомбами в люках пошел в пике на фашистские танки и автомобили. Четыре взрыва прогремели близ Двинска как салют бессмертному подвигу. Исключительную отвагу проявили в ударах по переправам летчики из группы Борзова и командир первой эскадрильи Н. В. Челноков.
Не вернулись из боя в тот день экипажи Кудинова, Копылова, Тяжельникова, Абраменко, Борисенко, Смирнова. Самолеты Плоткина, Дроздова, Пяткова получили: десятки крупных пробоин. Стрелки-радисты в экипажах Челнокова и Шеликасова были убиты в воздушном бою, и летчики прорывались к переправам и бомбили танки, не имея никакой защиты с задней полусферы. Николай Иванов в одном вылете вел огонь по врагу до тех пор, пока не израсходовал последние патроны. Бывалые летчики знают: нельзя оставаться без боезапаса. К Николаю-Иванову
опыт пришел позднее.Полк уничтожил до 50 танков, около 200 автомашин, много живой силы противника, потеряв при этом тринадцать самолетов и десять экипажей.
Для Борзова три первых полета прошли удачно. Paз за разом "клал" он бомбы на танки, бронетранспортеры, скопления, грузовиков. Ни одной царапины не получили члены экипажа. Об осколочных дырках в фюзеляже и крыльях речь не идет — техники их успевали залатать, пока самолет заправлялся горючим, пока подвешивались бомбы и пополнялся боекомплект пулеметов.
…И вот четвертый полет. Пять минут до цели — переправы через Западную Двину. Борзов на минуту поднял на лоб летные очки. Глаза осматривали пространство: в любую минуту можно ждать нападения "мессершмиттов". Но летчик не оставался равнодушным и к земной красе. Голубой лентой ослепительно сверкала в лучах солнца Западная Двина. Ярко-зеленым ковром обрамляли реку берега. До заданной точки оставалось пять минут полета, только пять!
Чем ближе цель, тем больше напряжение. Борзов вслушивается в гул моторов. "Нормально крутятся", — думает Борзов. По СПУ — самолетному переговорному устройству — напоминает, чтобы штурман и стрелок-радист яе теряли из виду машины товарищей и усилили наблюдение за воздухом.
Фашисты встретили летчиков плотным огнем. Снаряды рвались вокруг торпедоносца, но не причинили ему вреда: Борзов уверенно маневрировал. Фашисты поставили перед самолетами заградительную завесу. Борзов дашел "щель" в огненной стене. Это был не безопасный вариант.
— Сзади "мессеры", — доложил стрелок-радист Травкин.
— Стрелять только прицельно, — ответил Борзов.
— Есть!
Короткое "есть" — это значит, что человек готов к бою. Травкин стрелок отличный. Сегодня в первых трех полетах он вместе со штурманом Климовым отразил атаки четырех "мессершмиттов".
Борзов еще стремительнее рвется к заградительной огненной стене. "Мессершмитты", чтобы не попасть под снаряды собственных зениток, сбавляют обороты, отстают. А Борзов в крутом вираже проскакивает завесу и рвется к переправе. Артиллерийский барьер позади. Теперь надо точно отбомбиться. Пора. Пальцы выжимают кнопку электросбрасывателя. Запах пиропатрона привычно и волнующе бьет в нос. Сработал!
Первая серия бомб угодила в переправу. Прозвучали мощные взрывы. Искореженные фашистские танки, бронетранспортеры и автомобили были совсем рядом — так низко над рекой и берегом пронесся бомбардировщик Борзова.
Когда Борзов развернулся для новой бомбовой атаки, oблизко разорвался зенитный снаряд. Самолет сильно встряхнуло. Летчик удержал штурвал и не сошел с боевого курса. Он не изменил решения и когда увидел быстро приближающиеся "мессершмитты".
И вдруг запахло гарью. Из-под капота левого мотораi повалил дым, вырвалось короткое пламя: шесть "мессершмиттов" атаковали зажигательными снарядами. Стало" жарко в пилотской кабине. Огонь разгорался, а в бомболюках еще находились четыре фугаса. Избавиться от них? Нет! Борзов вывел самолет на боевой курс и нанес врагу еще больший урон, чем при первом заходе: все четыре фугаски попали в цель.