Чтение онлайн

…Нах айнем децембер,

Коммт видер айн май.

Нарджигитов вздрогнул и прошептал:

–  Артисты с плацдарма!

Далеко за полночь вернулись разведчики в подразделение, Волков коротко доложил командиру о наблюдениях и попросил еще две ночи:

–  Возьмем стоящего языка, товарищ лейтенант.

К утру третьего дня Волков знал, что в Борках расположена пехотная часть, усиленная танками, знал, где находится штаб, как охраняется деревня, знал даже, что гармонист, высокий детина, - денщик лейтенанта и живет с ним в домике с голубыми ставнями. Но установить номер части, узнать, откуда она прибыла, можно было, только взяв пленного.

Весь этот день, укрывшись на огороде

в бурьянах, Волков что-то чертил, записывал и высчитывал, а на закате объявил товарищам план действий. Он решил захватить долговязого гармониста, когда тот выйдет на улицу и будет ждать тенора.

Удача, казалось, сопутствовала разведчикам. Небо заволокло низкими серыми тучами, потянул влажный ветер, и земля, скованная морозом, оттаяла. В половине восьмого разведчики ползком отправились к домику с голубыми ставнями. Без пяти восемь мимо домика к окраине деревни размеренным шагом прошли два солдата с автоматами. «Патруль», - отметил сержант. В деревне тихо. Ни звука. Волков с волнением вглядывается в циферблат часов. Ровно восемь.

«Сейчас», - думает Волков и весь напрягается.

В домике хлопнула дверь. Шаги по коридору. Скрипят ступеньки деревянного крыльца. Это выходит долговязый. Волков молча поднимается и, стараясь казаться спокойным, неторопливо шагает вдоль палисадника, рядом с ним идет Логунов. Нарджигитов остался за углом, в резерве.

У калитки, разведчики встретились с долговязым. Волков прижал дуло автомата к животу фашиста и тихо приказал:

–  Хенде хох!

В следующий момент произошло то, чего разведчики меньше всего ожидали. Фашист быстро взмахнул гармонью и ее острым углом ударил Волкова в темя. Сержант глухо охнул и опустился на колени. Логунов ударил гитлеровца ножом в бок и бросился на помощь товарищу. Опираясь руками о гармонь, Волков поднялся на ноги. По его лицу ручейками стекала кровь. Логунов подхватил сержанта под руки.

–  Сможешь идти сам?

–  Постой… Дай гармонь… Немца в палисадник… Нарджигитова сюда… Спрячьтесь за калиткой… Без языка нельзя.

Прислонившись спиной к ограде палисадника, Волков нервно перебирал лады гармони, почти не растягивая меха. Но вот гармонь как будто вздохнула и неожиданно заиграла затрепанный немецкий мотивчик.

Где- то совсем недалеко послышались приближающиеся шаги. Волков оторвался от ограды и, тяжело переставляя ноги; пошел в противоположную сторону.

Когда обладатель тенора поравнялся с калиткой, Логунов накинул ему на голову шинель и всей тяжестью тела придавил к земле.

…Часов в одиннадцать ночи Логунов и Нарджигитов принесли гитлеровца к начальнику разведки и доложили, что сержант Волков ранен, остался в боевом охранении, а им приказал срочно тащить пленного.

Капитан поднялся с табуретки и, едва сдерживая себя, тихо произнес:

–  Да как же это так? Товарищ Логунов, товарищ Нарджигитов, вы же опытные воины…- И, уже повышая голос, почти выкрикнул:

–  Оставили раненого командира на морозе, а паршивого фрица притащили на себе! Сейчас же берите санинструктора и бегом… Погодите!

Капитан позвонил в медсанвзвод, коротко сообщил о случившемся и попросил послать к разведчикам врача. Затем повернулся к Логунову:

–  Вы помоложе. Быстро в медсанвзвод. Проводите врача и санитаров.

…Дребезжащий тенор оказался осведомленным, но не очень разговорчивым языком. И все-таки он подтвердил предположение Волкова, что это та самая часть, что пыталась сбросить нас с Букринского плацдарма.

Она получила значительное пополнение. И задачу - не пропустить нас на Житомир.

А гармонь так всю войну с ротой и прошла. До самой Вроцлавской площади в Праге.

ГОЛОВАЧЕВ И ГОЛОВАЧЕВЦЫ

В

центре города Василькова над могилой, покрытой ковром душистой резеды, стоит памятник - гранитная глыба, приспущенное знамя и под ним солдатская каска. На граните надпись: «Дважды Герой Советского Союза гвардии полковник Головачев Александр Алексеевич. 1909-1945 гг.»

Немного в стороне, там, где расположился административный центр города, похоронен комбат, майор Хохряков Семен Васильевич, также дважды Герой Советского Союза.

У этих могил часто можно видеть людей - и молодых, и убеленных сединами, в военной форме и гражданской одежде. Среди них есть и приехавшие издалека. Это однополчане, сослуживцы Головачева и Хохрякова, навещают своих командиров и соратников. Здесь, у могилы своего комбрига, я познакомился с молодыми офицерами-авиаторами Коноваленко и Новиковым и услышал от них слова, прозвучавшие как упрек лично мне, прошедшему рядом с Головачевым и Хохряковым немало фронтовых дорог.

–  Конечно, и памятники, и убранные цветами могилы говорят о том, что мы помним героев. Но согласитесь - этого мало! Кто они, эти герои-танкисты, что за люди были, какие подвиги совершили, почему похоронены здесь, если погибли в конце войны? Мы хотим, нам надо знать о них все, а мы не знаем почти ничего. Кто-то должен рассказать о них.

…Головачевцы. Так в 3-й гвардейской танковой армии называли людей из бригады, которой командовал полковник А.А.Головачев. И что-то большое, значительное слышалось в этом слове. В бригаде Головачева были самые отчаянные в умелые разведчики, храбрые и находчивые командиры, стремительные автоматчики. Добрая слава сопутствовала бригаде. Ее боевые дела ставили в пример, во всей армии знали и любили ее командира.

Правда, некоторые слово «головачевцы» произносили порой с ноткой осуждения: головачевцы, случалось, любили щегольнуть. Это у нас, в мотострелковой бригаде танковой армии, с легкой руки комбрига многие офицеры носили кубанки и бурки. В штабе батальона нередко можно было услышать, что комбат ушел в разведку. А делал он это потому, что… командир бригады тоже хаживал в разведку.

Начальство, конечно, подобных действий не поощряло. Помнится, в середине января 1945 года, в разгар наступления с Сандомирского плацдарма, в боевые порядки бригады приехал командарм Рыбалко. Подойдя к штабу, спросил:

–  ' Почему стоят войска?

–  Ищем переправу через реку Варта. Мост и подступы к нему под огнем противника,- доложил я.

–  Где Головачев?

–  Впереди.

–  А точнее?

–  Вот за этой высоткой…

А высотка у берега реки, и вся она в султанах разрывов вражеских снарядов и мин.

–  Та-ак… Передайте Головачеву, что я награжу его орденом Славы и назначу командиром отделения разведки… - И после паузы Рыбалко добавил: - Если он еще хоть раз совершит подобное.

Конечно, не дело командира бригады самому под огнем врага выбирать место для переправы. Но личный пример значит очень много. И не случайно же в бригаде Головачева были такие замечательные разведчики, как, к примеру, Василий Калишин. Это у головачевцев командовал артиллеристами лихой бомбардир - удостоенный звания Героя Советского Союза майор Шпилько, мотострелками - тонкий психолог и хороший тактик, Герой Советского Союза майор Давыденко; воевали прославленный командир автоматчиков Хасаншин, командир бронебойщиков Мусаев. Это ведь головачевцы, комбат автоматчиков Герой Советского Союза Николай Горюшкин вместе с комбатом танкистов Героем Советского Союза Семеном Хохряковым, далеко оторвавшись от главных сил армии, лихим налетом выбили врага из крупного польского города Ченстохова.