Парейдолия
Шрифт:
"Ага, всё понятно, вращательная симметрия пятого порядка" -- насмешливо подумал Горчаков и стал читать дальше.
Квазикристаллы -- влетело в голову Горчакову замысловатое, не знакомое прежде слово. Так вот что такое в своей основе эта мозаика Пенроуза и подобные арабские орнаменты! Кристаллы без периодической симметрии, новое состояние вещества. По всей видимости, выходило, что в древних орнаментах подобные узоры были запечатлены задолго до того, как были открыты в наши дни в виде математических структур. По сути, арабские орнаменты, мозаика Пенроуза и квазикристаллы базируются на одних и тех же математических принципах.
"Здорово. Просто замечательно! Интригующе, чёрт возьми..." -- подумалось Горчакову -- "Только всё это ни о чём не говорит и сути дела не проясняет."
Майор откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.
Полежав десять минут и успев погрузиться в лёгкий полусон, Анатолий снова прильнул к монитору. Мысли стали ленивыми и почти остановили свой поток, обрывки аналитических данных теперь носились в пустом пространстве созерцания, а сотни фотографий и узоров теперь сливались в сплошную реку мыслеобразов, в которой Анатолий чувствовал себя устало, но весьма приятно. Думать
Потом всё пропало. Майор крепко спал.
Первая половина следующего дня прошла в таком же формате -- небольшие мелкие дела, плюс поездки в магазины. Звонки старых друзей и знакомых сводились в основном к предложениям о встрече в увеселительных заведениях, но были сразу отклонены Горчаковым, сославшись на занятость и плохое самочувствие. Самочувствие у Анатолия и вправду было неважное, и желание встречаться с кем-либо ради бессмысленного трёпа языком не было абсолютно никакого, а имелось желание прямо противоположенное -- быть одному и как можно дольше. Вечер наступил быстро и после беглого просмотра телепрограмм майор снова погрузился в мир замысловатых картин от программы NewVision, которые множились в сети, как грибы после дождя. Во вкладках браузера замелькали всё те же изображения, которые Анатолий уже созерцал вчера. Пролистав несколько страниц, он понял, что всё это уже видел и решил поискать в других местах. Открылись новые ссылки на форумы и группы в соцсетях, которые дал ему Ницман. Майор стал неспешно просматривать их в надежде уловить что-либо новое. Как ни странно, "что-либо новое" бросилось в глаза довольно быстро -- на одном из форумов он нашёл разбор пользователями нескольких "пророческих" фотообработок.
Вот, например, женщина запечатлела своего ребёнка на фоне парка, и после прогона через NewVision в руках чада обнаружился пятнообразный артефакт "белый котёнок". Через несколько месяцев, та же дама откликнулась и оповестила общественность о том, что им подарили и вправду милейшего котика, правда, не совсем белого, скорее, сероватого. Ещё одна фотообработка повествовала о том, что в городской старой стене в Ярославле был обнаружен клад, по крайней мере, программа выдала нечто выглядящее кладоподобно. Под стеной вскоре и правда нашли спрятанный ящик, правда, совсем не в том месте, где была сделана фотография, да и клада как такового не было, а всего лишь документы на имущество, несколько ключей и печатей, возрастом примерно конца 19 века. Последняя обработка была весьма прелюбопытная: на ней пользователь запечатлел себя в зеркале, сняв, как и полагается, 11 кадров своего же изображения, пользуясь штативом и приличным фотоаппаратом. Получилось само по себе забавно: поскольку он чуть-чуть двигался, и конечно не мог выглядеть каждый кадр абсолютно одинаково, при сложении кадров он превратился в некий полуразмытый образ, похожий на улыбающуюся медузу. Но вот самого фотоаппарата отражающегося в зеркале... видно не было, вернее, на его месте было что-то невнятное, словно затянутое плёнкой, выглядящее, словно дефект фотографии. И зеркала самого тоже не было -- вернее, оно почти утонуло в артефактах обработки, и в их узорах явно прослеживалась поверхность старой, деревянной, резной двери -- и именно на этой старой двери, по утверждению самого автора, о чём он якобы не знал, как оказалось и висело это зеркало.
"Вот ведь!.." -- подумал Горчаков -- "Можно сделать вывод, что "предсказания" бывают не только негативными или угрожающими, но и позитивными или даже нейтральными, с довольно забавными деталями."
Анатолий продолжил просмотр форумов и страниц с отзывами. Беглый взгляд на комментарии не выявлял полезной информации, тем более большинство новомодных интернет-терминов ему были совершенно непонятны. Были разговоры о функционале программы, о возможностях применения в дизайне и болтовня о мистической чепухе, что-то в стиле "её запустили аннунаки-жидорептилойды-фсб", и всё в таком духе.
"Ах если бы, если бы..." -- грустно подумал Анатолий.
Майор встал, налил себе чай и вернулся к монитору. В голове его крутились неясные мысли, которые настойчиво желали всё увиденное классифицировать и привести информацию хоть к какому-то стройному виду. А пока что, получалось всё то же самое: большинство обработок не несут в себе никакой информативности и не содержат ничего, что могло бы привлечь внимание. "Пророческие" результаты работы программы всё же весьма редки, но в масштабах многократных копирований и быстрого распространения внутри интернета выходят на первый план, становясь заметными и популярными. Как понял Анатолий, в основном они бывают двух типов: первые "предсказывают будущее", другие же, "показывают сокрытое", или прошлое. По всей вероятности, "показанное" не базируется на рейтинге актуальности для большинства людей, а проявляет себя весьма случайно -- никогда не знаешь, увидишь ли на фоне городского парка милого котёнка или истерзанных жертв маньяка. А также, до сих пор остаётся открытым вопрос: почему и по какой причине результаты обработки одного и того же пространства абсолютно не предсказуемы и могут столь разительно отличаться?
Майор сформулировал для себя эти вопросы почти спонтанно, так
как они не требовали какого-либо сильного напряжения ума, и в общем то, Горчаков не особо стремился зарыться с головой в загадку, без ясных перспектив и понимания своего места в распутывании этого странного клубка. В этот момент майору пришлось признаться себе, что он не желал понапрасну напрягать свой мозг без особых на то санкций от вышестоящих, но по крайней мере он не врал сам себе -- Шерлок Холмс из него никудышный, зато функционер превосходный. Хотя... если Уманец потребует, то хоть чёрта, хоть Холмса всегда можно будет достать из кармана и посадить в свою ленивую голову.Анатолий снова погрузился в неспешное созерцание и поиск, позволяя мыслям течь плавно, а выводам, если таковые вообще приходили, формироваться спонтанно и без усилий.
Снова десятки фотографий замелькали на экране. Внимание его и на этот раз было привлечено текстурной мозаикой, прародительницей всех явных образов, которая, словно паутинка вплеталась в изображения. Разглядывая и сопоставляя различные обработанные фотографии, Горчаков заметил, что не все артефакты содержат в своей основе эту несимметричную мозаику. На многих изображениях эта квазикристаллическая структура проявляет аморфные черты, начинает ветвиться и изгибаться, теряя всякое сходство со сложным, но математически изящным орнаментом. Такие картины майор видел и до этого, но они проносились мимо его внимания, и представлялись чем-то мутным и невнятным. Теперь же, он видел, что несмотря на кажущуюся сумбурность, артефакты обработки этих изображений явно обладали своей странной структурой, напоминавшей струящуюся блеклую патоку, которая извивалась, завихрялась в спирали, перемешивалась, выглядя одновременно словно капилляры и бензиновые пятна на асфальте. Просмотрев с десяток таких картин Горчаков заметил, что основными крупными артефактами, "выраставшими" из этой аморфной текстуры были не человеко-- или звероподобные фигуры и сцены, а псевдосимволы и псевдоцифры, странные переплетения каких-либо знаков и геометрических фигур. У Горчакова внутри щёлкнуло -- кажется, где-то уже видел! Он быстро достал флешку и воткнул в ноутбук. На мониторе появилась старая знакомая картина, первая, с которой началось его знакомство с программой NewVision -- мраморная плитка Роснефти с неясными цифро-буквенными символами. Майор кликнул экранную лупу и увеличил изображение, взглянув на хорошо знакомую фотографию ещё раз. Да, сомнений не было -- таже аморфная текущая текстура. И на ней не лица, на ней знаки.
Значит, есть связь, между формой фоновых узоров после обработки, и смысловым наполнением образами: в случае с "мозаикой", это живые существа и сцены, в случае "аморфных вихрей" -- это символы.
"Замечательно!" -- подумал про себя Анатолий.
– - "Пусть яснее не становится, но информация точно лишней не будет".
Но было ещё несколько фотообработок, найденные на просторах сети, которые не вписывались ни в первую, не во вторую категорию. Текстура на этих снимках напоминала пену, или скорее, зернистую структуру старых плёночных фотографий. Сетка слабо заметных "пузырьков" покрывала всё пространство изображений, иногда концентрируясь в линиях и местах переходов между предметами, иногда становясь более разряженной, но в целом выглядела равномерно. Структура и характер этих пузырьков-точек была такова, что при долгом взгляде невозможно было понять -- они очень мелкие или же очень крупные? И у этих редких изображений была одна особенность -- на них совсем не было других артефактов. Ничего, что напоминало бы фигуры, сцены или символы. Сплошное зернистое покрывало.
Анатолий выбрал одну из таких наиболее примечательных фотографий: это был очень простой пейзаж, ровный кусочек поля и неба, очень похожий на заставку Windows XP, которую он на своём старом ноутбуке не менял уже лет десять. Изображение выглядело наиболее ячеистым, и эта структура хорошо просматривалась на данной фотографии ввиду простоты пейзажа и отсутствия посторонних предметов. Майор развернул её на весь экран и начал пристально всматриваться. Тот факт, что подобные последствия обработки программой редкость, в отличие от первых двух, заинтересовал его ещё сильнее, чем выяснение особенностей и связей первых двух типов текстур. Горчаков открыл ветки форумов, с которых были скачены данные изображения и стал читать комментарии пользователей. Через полчаса беглого ознакомления выяснилось, что "мёртвозернистые пикчи", как их называли, действительно редкость и что они никогда не содержат "предметных иллюзий". Тем не менее, несколько пользователей утверждали, что " именно эти картины являются наиболее ценными, так как остальные раскрывают тайны внешнего мира, а Мёртвозернистые, при правильном взгляде на них, откроют тебе тайны собственной души." Но Анатолия совсем не интересовали мистические интерпретации, а только поиск хоть какой-то классификации и возможных зацепок с целью выяснения зависимости проявления того или иного типа узоров от условий съёмки.
"Почему они разные..? Чёрт подери, ну должно же это что-то означать? Должна же быть связь между условиями создания фотографии и проявлением той или иной текстуры? Или нет?.." Пока Горчаков размышлял над подобными вопросами, взгляд его машинально впился в изображение полей и неба на мониторе и уставился в точку. Мысли начали замирать и расплываться, отражаясь друг от друга, превращаясь мешанину из слов и ощущений. Вечер и квартирная тишина, как и вчера, делали свой дело, нагоняя сон на уставший мозг майора. Горчаков ещё пытался всматриваться в изображение и о чём-то размышлять, но чем дольше он глядел, тем больше терялся в их ячеистой пелене, которая словно вьюга укутывала всю поверхность фотографии. Вскоре, взгляд Анатолия потерял границы экрана, и фотография заполнила всё видимое пространство растёкшись во все стороны, поглощая стены и потолок. Слипающиеся веки быстро стирали грань между изображением вовне и водоворотом стихийных образов внутри -- всё превратилось в сплошное месиво неясных видений, которые застряли где-то между сном и бодрствованием. Точки-ячейки теперь расплылись по всему объёму внутреннего взора, и вот уже кружили за закрытыми веками волнообразной метелью. Из этой метели, сотканной из световых волн-зёрен, возникали туманные образы и так же быстро исчезали. Какие-то существа, смутные мерцающие пятна, искристые вибрации -- всё это расплылось словно на абсолютно чёрном экране закрытых век. Сознание майора уже почти ушло в мир полноценного глубокого сна, готовясь потерять из виду даже неясные зрительные грёзы, как вдруг резкая встряска и грохот вытолкнули Анатолия в реальность. Он лежал скрючившись на полу.