Парень из Колорадо
Шрифт:
— Приятно, что ты с нами, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты это знала.
— Спасибо. — Она надеялась, что в ее голосе не прорвались слезы. — Это было чудесно. Сначала я немного сомневалась, но… Но теперь знаю: лучше не бывает. Работать здесь — одно удовольствие.
— Ты думала над тем, чтобы остаться? Мне представляется, что да.
— Да. Будьте уверены, думала.
Он сосредоточенно кивнул:
— Мы с Дейвом говорили об этом. Нашей газете не помешает молодая кровь. Достойная молодая кровь.
— Вы оба еще проработаете многие годы!
— Да, — рассеянно ответил Винс, словно иначе быть не
— Хорошо, так и буду считать. И я думаю, ответ нам обоим известен.
— Что ж, это прекрасно. — Он начал поворачиваться к двери, потом снова посмотрел на Стефани. — Сегодняшняя учеба почти закончена, но я все-таки хочу еще кое-что сказать тебе о нашей работе. Можно?
— Разумеется.
— Есть тысячи газет и десятки тысяч людей, которые пишут для них истории, но видов историй существует только два. Есть новости, которые и не истории вовсе, а только отчет о случившихся событиях. Эти материалы и не должны быть историями. Люди раскрывают газету, чтобы прочитать о крови и слезах с тем самым интересом, который заставляет их сбрасывать скорость, проезжая мимо аварии на трассе. Потом они едут дальше, а что находят глубже, под новостями?
— Очерки, — ответила Стефани, думая о Хэнретти и его нераскрытых тайнах.
— Ага. И вот это — истории. В каждой есть начало, середина и конец. Счастливые новости, Стеффи, всегда счастливые новости. Даже если это история о церковной секретарше, которая, возможно, убила половину паствы на церковном пикнике, потому что любовник бросил ее, все равно это счастливые новости. И почему?
— Я не знаю.
— А надо знать, — вмешался Дейв, появившийся из туалета и вытиравший руки бумажным полотенцем. — Надо знать, если хочешь работать в этом бизнесе и понимать, что делаешь. — Он мимоходом бросил бумажное полотенце в корзинку для мусора.
Стефани задумалась.
— Очерки — счастливые новости, потому что в них можно поставить последнюю точку.
— Совершенно верно! — просияв, воскликнул Винс. Вскинул руки в воздух, словно проповедник. — У них есть решение! У них есть конец! Но есть ли у чего-то в реальной жизни начало, середина и конец, Стефани? Что говорит твой личный опыт?
— Если вы о работе в газете, то его у меня немного, — ответила она. — Только студенческая газета да, вы знаете, колонка «ИСКУССТВО».
Винс отмел это взмахом руки.
— Твои сердце и разум, что они тебе говорят?
— В жизни обычно так не бывает. — Она думала о некоем молодом человеке, с которым ей придется разбираться, если она решит остаться здесь и после завершения четырехмесячной стажировки… и приятного в этой разборке, скорее всего, будет мало. Даже наверняка. Рику новость не понравится, потому что он представлял себе эту историю иначе.
— Я не читал ни единого правдивого очерка, — мягко заметил Винс, — но обычно
можно уложить ложь в газетную страницу. Эта история не уляжется. Если только… — Он пожал плечами.Мгновение она не понимала, что означает это пожатие плечами. Потом вспомнила, что сказал Дейв вскоре после того, как они вышли на террасу, под августовские солнечные лучи. «Это наша история, — произнес он с жаром, чуть ли не со злостью. — Парень из «Глоуб», парень издалека… он ее только изгадит».
— Если бы вы отдали эту историю Хэнретти, он бы ее использовал, правда? — спросила она обоих.
— Она не наша, чтобы отдавать, потому что не принадлежит нам, — ответил Винс. — Она принадлежит тому, кто расследует ее до конца.
Чуть улыбаясь, Стефани покачала головой:
— Я думаю, это отговорка. Я думаю, вы и Дейв — последние, кто знает эту историю полностью.
— Были последними, — ответил Дейв. — Теперь есть ты, Стеффи.
Она кивнула ему, принимая этот скрытый комплимент, потом, приподняв брови, вновь перевела взгляд на Винса Тига. Через секунду-другую он усмехнулся.
— Мы не рассказали ему о Парне из Колорадо, потому что он принял бы эту историю за настоящую нераскрытую тайну и превратил бы в еще один очерк, — ответил Винс. — Не искажая факты, но сделав упор на одном: скажем, на идее мышечных релаксантов, которые затрудняют или просто не дают возможности проглотить пищу. А все остальное вынес бы за скобки.
— Но в этой истории нет ничего, что указывало бы на их использование, — возразила Стефани.
— Ага, может, он сделал бы упор на что-то другое. А может, написал бы все по-своему, только потому, что писать истории на основе материалов, которые сами по себе историей не являются, входит в привычку, когда проработаешь в этом бизнесе достаточно лет, а может, его редактор отослал бы очерк назад с рекомендациями, что и где надо изменить.
— Или редактор внес бы изменения сам, если бы время поджимало, — вставил Дейв.
— Да, за редакторами такое водится, — согласился Винс. — В любом случае «Парень из Колорадо», скорее всего, стал бы седьмым или восьмым очерком в написанном Хэнретти сериале «Нераскрытые тайны Новой Англии», чем-то таким, что пятнадцать минут изумляет людей в воскресенье, а в понедельник становится подстилкой в кошачьем туалете.
— И эта история перестала бы быть вашей, — сделала вывод Стефани.
Дейв кивнул, но Винс отмахнулся, как бы говоря: «Чушь!»
— Это я бы пережил, но нельзя вешать ложь на шею человека, который умер и не может опровергнуть ее, и вот с этим я бы жить не смог. Поэтому и не живу. — Он посмотрел на часы. — В любом случае я уже в седле. Кто бы из вас ни уходил последним, обязательно заприте дверь, хорошо?
Винс ушел. Они проводили его взглядами, потом Дейв повернулся к Стефани.
— Есть еще вопросы?
Она рассмеялась:
— Сотня, но, полагаю, ни на один вы с Винсом не сможете ответить.
— Это ничего, главное, чтобы ты не уставала их задавать.
Он пошел к столу, сел, со вздохом пододвинул к себе стопку документов. Стефани уже двинулась к своему столу, как вдруг краем глаза уловила что-то интересное на информационном стенде, который занимал всю стену в дальнем конце комнаты, позади заваленного бумагами стола Винса. Она подошла, чтобы разглядеть получше.