Папочка
Шрифт:
Кафе не было переполнено, поэтому мы легко нашли столик на двоих. Ди опустила свой поднос, в который также входила маленькая Кола, похожая на мою, и я помог ей со стулом. Я сел перед ней. Мы одновременно накинулись на наши бургеры. Я тоже был голодным.
– Вау, это действительно вкусно, - воскликнула она.
Я проглотил свой немаленький кусок.
– Да, моя мама – приверженец хорошей кухни.
Она вопросительно посмотрела на меня.
– Твоя мама здесь шеф-повар?
Я чуть не поперхнулся. Моя мать в фартуке за плитой? Я. Так. Не. Думаю. У нас были профессиональные повара, которые готовили для нас столько, сколько я себя помню. У нас даже
– Едва ли. Она находится в совете этой больницы и очень громкая. Мой отец сделал огромное пожертвование для строительства травматологического центра, носящего имя нашей семьи, чтобы они преклонялись перед ней.
Ее лицо озарилось смесью трепета и удивления. Не думаю, что она знала, насколько богатой была наша семья, благодаря феноменальному успеху Опасных Рейнджеров. Проницательный бизнесмен и инвестор, мой отец любил шутить, что он сделал больше денег во сне, чем находясь в сознании.
Ди играла со своей соломинкой, вращая ею в чашке с содовой.
– Ты тоже связан с больницей?
– Нет, не совсем. Кроме рождества, когда мой отец одевается как Санта и заставляет меня быть его эльфом.
Обаятельная улыбка расцвела на ее лице.
– Ты слишком большой, чтобы быть эльфом.
Мой член напрягся.
– Я бы сказал, что я очень большой.
Она покраснела и сразу же откусила еще один большой кусочек бургера. Боже, она была милой, даже с кетчупом на ее губах.
– У тебя кетчуп на губах.
– У меня?
Она покраснела еще одним оттенком красного.
– Наклонись вперед.
Она сделала так, как я попросил и, протянув руку, я вытер кетчуп с ее чувственных губ указательным пальцем, удерживая его на мягких, пухлых губах дольше, чем нужно, вспоминая, насколько они хорошо чувствовались напротив моих. Я никогда не целовал девушку так жестко, так неустанно. Помнила ли она? Я обсосал кетчуп с пальца, когда ее глаза остановились на мне. Вкус ее вишневого блеска для губ, смешанный с приправой, был достаточно вкусным, чтобы разлить по бутылкам.
– Спасибо, - пробормотала она.
– У тебя великолепные губы. Они такие же, как и у твоей дочери.
– Спасибо, - сказала она еще раз, мягко, почти смутившись. – Это одна из немногих хороших черт, которые она получила от меня.
– О, значит все остальное ей досталось от отца? – я вдруг понял, что попал на неизведанную, потенциально опасную территорию. Ее лицо потемнело.
– Полагаю.
– Он знает, что случилось?
Ди напрягла челюсть, и снова начала поигрывать соломинкой.
– Мой муж находится в тюрьме. Он ничего не знает о нашей жизни.
Мои брови взлетели. Парень, я точно не был готов к такому. Я просто нуждался в словах.
– Прости, - пробормотал я, не зная, что еще сказать.
Ди отпила немного газировки.
– Не стоит. Он – кусок дерьма и заслуживает находиться за решеткой.
– Что он сделал? – рискнул я.
Ди сузила глаза и вздохнула.
– Он напал на меня, когда узнал, что я беременна. Социальные службы заставили меня выдвинуть против него обвинения. – Она остановилась для еще одного вдоха. – Меня госпитализировали. Я чуть не потеряла Тайсон.
– Иисус. Тайсон знает об этом?
– Тайсон даже не знает, что у нее есть отец. Я сказала ей, что он умер в автокатастрофе незадолго до ее рождения. Я не хотела, чтобы она знала, какой он человек. Во всех смыслах
он мертв для меня.Ярость наполняла каждое ее слово. Я не был уверен, стоило ли мне касаться этой темы, но я упорствовал.
– Как долго он будет сидеть?
– Десять лет. Может быть меньше, если его условно-досрочно не освободят, но я сомневаюсь, что за него внесут залог.
Я размышлял о том, что она ни разу не назвала его своим бывшим. Вопрос сорвался с моего языка.
– Вы разведены?
– Мы разошлись, - ответила она прямо.
– Ты думала о разводе?
– Множество раз. Но этот мудак не даст мне его.
– Почему?
– Я думаю, что он просто хочет сделать мою жизнь сложной и наказать меня за то, что он был приговорен. Месть.
– Разве нет закона, который позволил бы вам это?
– Самообман. Когда-то уголовное преступление было основанием для развода в Калифорнии, но не сейчас. У него очень проницательный адвокат по имени Луис Рамирес и он оспаривает мою просьбу о непримиримых разногласиях. Я не могу позволить себе платить адвокатам, чтобы бороться с ним.
– Это отстой.
– Расскажи мне.
– Это незаконно, чтобы ты встречалась с другими парнями?
– Суд сказал, что я могу, но по правде говоря, я не хотела. Мне нужно было защищать Тайсон. Мне просто не нужен еще один ублюдок, чтобы испортить нашу жизнь. Или навредить нам.
Я обдумывал ее слова. Ди приехала с большим багажом. Уродливым багажом. Плюс, я был ее боссом. Временно, но все же. Предупреждающий знак должен был мелькнуть у меня в голове, но это не случилось. Вместо этого, тот поцелуй, тот невероятный поцелуй прошлой ночью – это все о чем я мог думать. Я был заинтригован, меня влекло к ней, хотя большинство парней сразу же сбежали бы. Я хотел провести с ней больше времени, лучше узнать ее и ее милого ребенка.
Отношения не были частью моего ДНК. И вступать в контакт с кем-то, кто работал на меня, не говоря уже о том, что был еще замужем и у него был ребенок, были жестким пределом для меня. Я закончил есть свой чизбургер, еще не зная, во что я ввязываюсь.
ГЛАВА 12
Ди
На следующее утро все вернулось в норму. Тайсон выписали из больницы, и она хотела вернуться в школу, чтобы рассказать всем о своем больничном приключении. Поскольку я была без машины – мой пикап, вероятно, все еще находился около того проклятого клуба или мог быть отбуксирован – я попросила Лулу подъехать к больнице. К моему удивлению, она была за рулем моего автомобиля, который был к месту, поскольку ее Мини был слишком мал, чтобы вместить все подарки Дрейка. Моя милая девочка планировала поделиться игрушками со своими одноклассниками и даже оставила некоторые для детей в больнице.
– Спасибо, что забрала мою машину, - сказала я сестре, когда пристегнула Тайсон в ее автокресле.
– Не благодари меня, - ответила она, уже находясь на пассажирском сиденье спереди.
– Что ты имеешь в виду?
– Дрейк договорился, чтобы ее доставили к дому.
– Дрейк – человек, на которого ты работаешь, мамочка, и который подарил мне все эти игрушки? – вмешалась моя дочь.
– Да, кексик.
– Он – самый лучший человек в мире!
Моя драгоценная маленькая девочка права. Дрейк был слишком хорош, чтобы быть реальным. И когда я села в машину, это напугало меня и одновременно взволновало.