Папарацци (сборник)
Шрифт:
Слава богу, Станислав отреагировал на это спокойно. Он деловито кивал головой в ответ на слова благодарности и с полным безразличием подставил щеку, при этом лишь отведя в сторону руку с сигаретой, дабы не обжечь свою неожиданную воздыхательницу. «Есть же еще нормальные мужики, – подумала я, – которые не тают от женских поцелуев, как мороженое в микроволновке».
Когда Ирка с курсантом ушли, я подошла к хозяину квартиры – он так и стоял у окна – и спросила:
– Станислав, а скажите правду, почему вы приехали сегодня утром к нашему дому?
– Я же сказал, сдуру, – ответил он.
– Нет, я серьезно спрашиваю, почему?
– Да так, – как-то смущенно проговорил он, – мы с тобой вчера расстались не очень хорошо. Я подумал, что ты меня трусом будешь считать. Ну и вообще решил, что неправильно бросать тебя в такой ситуации, можно
Он потушил окурок сигареты в банке из-под пива, служившей ему пепельницей на подоконнике, и, повернувшись ко мне лицом, продолжил:
– Я подумал ночью, а утром поехал к вам. Поскольку расстались мы с тобой у подъезда, я понятия не имел, на каком этаже и в какой квартире ты живешь. Поэтому приехал пораньше, чтобы подождать возле дома, пока ты выйдешь – тебе ведь с утра в университет. Когда я приехал в шесть утра, этот Юра-курсант там уже сидел. Мрачнее тучи, теперь-то я понимаю почему. Мы так и не разговорились. Но ждали не очень долго, вскоре подкатила эта «Ауди». Ну, дальше все и началось. Я-то был в курсе событий больше, чем курсант, поэтому сразу смекнул, что с вами беда. Да вообще это было ежу понятно, стоило взглянуть на этих бандитов. Они выпускали вас из машины не как снятых телок, а как пленниц.
– Спасибо тебе еще раз, – сказала я, – ты настоящий друг. Я вчера о тебе хуже думала.
– Тебе спасибо, за откровенность, – сказал Станислав, отворачиваясь к окну, – да, кстати, судя по разговорам твоей подруги, я понял, что тебе сегодня негде будет ночевать. Так что, если хочешь, можешь заночевать у меня, вон на том диване. А я на чердаке лягу, там у меня есть топчан.
– А ты не свалишься ко мне ночью в кровать, как твой друг-поэт, проломив потолок? – не удержалась я.
– Не волнуйся, – сказал он, по-моему, слегка обидевшись, – над диваном потолок крепкий.
– Ну, тебе лучше знать, – сказала я, – просто мне жалко твою квартиру. Она такая большая и светлая. Правда, пахнет у тебя чем-то специфическим. Я так и не поняла – запах какой-то химический, но без примеси ацетона.
– Это запах масляных красок, – сказал Станислав, – поскольку с гуашью и акварелью я не работаю. Что же касается света, то у меня его все же недостаточно. Мастерская художника должна быть гораздо светлее. Когда-нибудь придется менять эти рамы, расширять окна, но это когда будут деньги.
Станислав прошелся к столику, рядом с креслами, на котором стоял заварочный чайник, налил себе еще чаю и, усевшись в кресло, сказал:
– Вот раньше я работал в классном помещении. Здесь недалеко есть старый заброшенный киноклуб, его даже видно из окна. Я арендовал его за какие-то копейки у местного Управления культуры. Вот там у меня был простор – площадь втрое больше. Но, к сожалению, пришлось отказаться.
– Почему? – спросила я.
– Слишком большое помещение – тоже плохо. Ко мне вваливались толпы друзей, устраивали там пьяные вакханалии. Благо помещение позволяло развернуться. Пошли проблемы с сохранностью вещей – большое старое здание сложно закрыть. Всегда находятся какие-то лазы, через которые можно проникнуть. А зимой еще и проблемы с отоплением. Потом один местный житель предложил мне купить у него весь этот этаж по сходной цене. Деньги у меня тогда были, удачно продал иностранцам несколько картин, и я решил перебраться сюда. Надо же когда-то остепеняться и обзаводиться своим жильем, а то все по съемным мотался.
– А что теперь находится в этом клубе?
– Ничего, – снова подходя к окну, ответил Станислав, – он уже три года закрыт и потихонечку разваливается. Вон его крыша среди деревьев, с башенкой, – он ткнул в направлении большого зеленого массива, среди которого выглядывала коричневая крыша с деревянной башней без окон.
В следующую секунду я еще и сама не поняла как, но в моей голове родился план.
…Я стояла посередине просторного зала, служившего когда-то для просмотра кинофильмов. Видимо, здесь еще три года назад размещал свои мольберты и картины Станислав, используя его под мастерскую. Высокие окна были занавешены портьерами, вернее, тем, что осталось от них – сейчас это были большие ветхие тряпки, пропыленные и в дырах. Однако если их раздвинуть, то света было очень много.
К своему удивлению, я обнаружила, что в здании есть электричество. Когда я на всякий случай щелкнула выключателем, наверху зажглась одна из лампочек. Экрана, конечно, давно уже не было, остались лишь болты в
потолке, указывающие на место, где он когда-то висел. Напротив, на высоте трех-четырех метров, вдоль стены тянулся узкий балкон, огороженный деревянными перилами. Видимо, там находилась комната, где стоял кинопроектор. Вход туда с первого взгляда обнаружить было сложно, так как дверь, ведущая на второй ярус, была, так же как и окна, прикрыта старой портьерой. Все же я нашла ее – заперта она не была. По скрипучим ступенькам я стала подниматься вверх по лестнице, ведущей в кинопроекторную. Это оказалась маленькая комнатка, где практически не осталось никакой мебели, кроме старого потрепанного стола, на котором, наверное, раньше стоял кинопроектор. Рядом с окошечком, в которое направлялись лучи кинопроектора, находилась дверь, выходившая на балкон. В комнате было еще одно окно, ничем не занавешенное, открывающее вид на сад. Рядом с окном росло, почти касаясь его ветвями, большое дерево.«В случае чего, – подумала я, – если все пути будут отрезаны, можно уйти от преследователей через это окно, спустившись по дереву». Поскольку вход в здание располагался совсем с другой стороны, мне вполне хватило бы времени, чтобы слезть с дерева на землю и скрыться в зарослях запущенного сада, окружающего по периметру здание старого киноклуба.
«Очень подходящее место, – решила я, – для той операции, которую я задумала. Теперь надо сделать так, чтобы те, на кого она рассчитана, клюнули на мою приманку, которую я им закину».
Я спустилась вниз, выключила свет, миновала зал и, пройдя по коридору небольшого флигеля, в котором раньше располагалась, видимо, администрация клуба, вышла через парадный вход.
На дверях висел большой амбарный замок, но сами металлические скобы, на которых висел замок, прогнили настолько, что вырывались из стены без особого усилия. При захлопывании двери скобы попадали на прежнее же место, в дырки, из которых были вырваны, и создавалась видимость, что дверь заперта.
Я прошла между деревьев сада и вышла на улицу под названием Зеленая – именно по ней я добралась до киноклуба от дома художника. Еще во время нашего утреннего разговора, когда он рассказал мне про бывшую свою мастерскую, я заинтересовалась ею и незаметно для Станислава стала расспрашивать его о подробностях расположения комнат в этом помещении и вообще, как до него добраться. Выяснив все необходимое, я сказала Станиславу, что хочу съездить к тетушке, да и еще кое-какие дела есть в городе. Станислав дал мне связку запасных ключей на случай, если я приду в его отсутствие. Он даже вызвался отвезти меня в город, но я сказала, что не хочу его больше беспокоить и доберусь на автобусе. Сама же, выйдя из дома, пошла в прямо противоположную от автобусной остановки сторону. Выйдя на улицу Зеленую, я без труда отыскала клуб, который находился в конце ее.
Обследовав клуб, я отправилась выполнять вторую часть плана – необходимо было забрать фотографии. Для этого мне потребовалось вернуться в Солнечный, к дому, в котором мы жили.
От автобусной остановки к своей девятиэтажке я пробралась обычным маршрутом, однако, выйдя из-за гаражей, не пошла к подъезду, а подошла к дому с обратной стороны фасада. Балкон квартиры, которую снимал фотограф, я вычислила очень быстро. Еще при последнем своем посещении я отметила, что балконная дверь не заперта и слегка приоткрыта. Оставалось лишь забраться на балкон. В этом мне должна была помочь пожарная лестница, которая была вмонтирована в стену совсем рядом с балконом. До самой нижней ее ступеньки при моем росте, если поднять руки не хватало метра. Даже если сильно оттолкнуться и подпрыгнуть, не достану…
Я огляделась, и мое внимание привлекла валяющаяся рядом с мусорными баками пустая картонная коробка из-под телевизора. Я подошла и с сомнением оглядела ее. Выдержит ли она мой вес? Но ничего другого под рукой все равно не было, а картонка с виду выглядела вполне прочной. Я поднесла ее к стене и поставила под пожарной лестницей. Аккуратно взгромоздившись на нее, снова примерилась – коробка «съела» полметра. Небольшой толчок – и я повисла на первой ступеньке лестницы. Вот и все, дальше проще простого, как на уроках физкультуры. Ступенька за ступенькой я подтягивалась вверх, наконец мои ноги оказались на уровне пола балкона. Мне оставалось сделать лишь три шага по газовой трубе, идущей вдоль стены здания, – и я ухвачусь за балконные перила. На это у меня ушло куда больше времени, чем на подъем: сделать три шага на высоте трех метров для меня оказалось проблемой.