Память сердца
Шрифт:
Вспоминается его инспекционная поездка в Качинское летное училище. Снимаем на летном поле. Григорий Устинович лично «отсматривает» полеты. От его взгляда не ускользает ничто: ни мандраж курсантов и техников, ни напряжение, нервозность офицеров-преподавателей. Кажется, даже самолеты под его пристальным взглядом вытянулись в струнку, выставив напоказ свои изящные носы и отставив крылья.
Взревели моторы. Один за другим взмывают в небо самолеты. Лихо. Четко. Выдерживая на подъеме строй и синхронно расходясь в стороны, выполняют необходимые учебные элементы… Красота! Но не за ними хочется наблюдать! У нас в кадре – Дольников…
Видели вы когда-нибудь лицо отца, наблюдающего первые шаги своего
Наблюдая за самолетами, Дольников словно парил там, в небе. Он отрешился от всего вокруг – он сам в этот миг летал! И наслаждался полетом, послушной его воле машиной… На его лице отражались, перемежались самые разные эмоции: вот он широко улыбается, удовлетворенно кивает головой, довольный тем, как выполнен вираж; вот с досадой зацокал языком, подметив оплошность; а вот гневно отвернулся, махнул рукой, выказывая порицание стоящим по стойке «смирно» педагогам…
В любое дело Григорий Устинович кидался со всей страстью, всем своим естеством. Бил ли неустрашимо врага в небе, виртуозно маневрируя своим «ястребком». Сопротивлялся ли отчаянно судьбе в концлагере, мобилизуя последние крохи жизненных сил… Бежал! И снова с неукротимой ненавистью и мастерством сбивал самолеты противника, за что и был удостоен высокого звания Героя Советского Союза… Учился после войны, грыз гранит военной науки – ветеран рядом с не нюхавшей пороха молодежью. Можно сказать, ему везло в жизни, из любых ситуаций он выходил победителем. Почему? Думается, потому, что он никогда не щадил себя, «любимого», не берег ни своей души, ни тела!
В одном из выступлений перед молодежью, которое мы сняли, он с присущей ему категоричностью и напором заявил:
– Если б мне дали вторую жизнь, я прожил бы ее так же, как и жил…
Руслан Аушев
Рассказывая о таких «мастодонтах» военного дела как Иванов, Шкадов, Зварцев, Дольников, я вдруг вспомнил сейчас еще об одном человеке, тоже Герое Советского Союза, но уже представителе другого поколения – о Руслане Аушеве. Герой-генерал, президент Ингушетии, член Совета Федерации.
«Политик, – возможно, подумает кто-то – один из когорты людей, занимающихся (как уже давно привыкли выражаться) “грязным делом”». Так вот, я хочу рассказать о человеке чистом, с высокими идеалами.
Впервые мы встретились, когда он еще был майором. Снимали мы какую-то короткометражку, посвященную, по-моему, то ли съезду комсомола, то ли всесоюзной конференции комсомола Вооруженных сил. Не помню уже. Да и не так уж это важно. Важно другое: фильмы подобного рода – событийные, и съемочная группа должна успеть отразить все знаковые события в рамках мероприятия. Это сейчас цифровые технологии. Мобильная группа телевидения по одному телефонному звонку может появиться в любой точке, все снять в режиме реального времени. И пожалуйста – эфир! А тогда… Да еще на нашей – Военной студии! Когда не хватало ни кинокамер, ни пленки, ни света, ни автомашин! Снять все необходимое по телефонограмме из Главного политического управления, все успеть – было ох как нелегко, братцы! Не передать…
Итак, позвонили из Главпура: «Необходимо произвести синхронные съемки на курсах “Выстрел”. Снять занятия на полигоне. В съемках должен принять участие молодой Герой Советского Союза майор Аушев».
– Его уже оповестили, – сообщил мне по телефону куратор. – Он сам приедет к вам на студию. Познакомитесь,
возьмете его с собой. Там найдете старшину Быстрицкого, комсомольца. Он тоже был в Афганистане… И то ли он спас Аушева, то ли Аушев его, – разберетесь… Возьмете интервью на фоне тренировочных занятий и стрельб…Вот так!.. Извольте исполнять, господа кинематографисты: «кругом, бегом, об стенку – лбом!». Какие уж тут психологические портреты, драматургические ходы!..
Телефонный звонок в монтажную. Из охраны:
– Рустам Бекарыч! К вам приехал майор, Герой Советского Союза…
В проходной, тесной, плохо освещенной, какой-то тусклой – ни дать ни взять каптерка захудалого прораба, на стульчике перед вертушкой наших всесильных тетенек-охранниц сидит майор с пышными усами. «Не пропустили даже через вертушку! А ведь предупреждал их! Просил!..» Дело в том, что заявки на пропуска подавались в диспетчерскую за день – накануне. А срочные необходимо было подписывать, не помню, то ли у начальника производства, то ли у замначальника студии, – а их далеко не всегда можно застать на месте. Словом, сидит мой герой, будто захудалый проситель из провинции. Ждет.
Подхожу. Здороваюсь. Он стремительно встает… Именно стремительно, иначе не скажешь. Высокий красавец. Была в нем какая-то особая статность, угадывалась гибкость, как у танцоров-кавказцев, что в мягких высоких сапогах (ичигах?) не на пуантах, а на мысках, на пальцах ног выделывают неописуемые антраша. Майор улыбается сквозь роскошные усы:
– Руслан Аушев.
И не было в нем ни тени какой-то обиды, уязвленности. Искренне, добрыми глазами смотрит, открыто:
– Мне сказали, я вам нужен для съемок?..
– Извините, пожалуйста, – тронутый его простодушием, обаянием я заторопился: – нам поздно сообщили о необходимости съемок, и мы не смогли послать за вами машину, все в разгоне. В гараже ничего нет.
– Да нет, мне хорошо объяснили, как вас найти. И я легко добрался…
На курсах «Выстрел» мы и старшину Быстрицкого нашли, и «разобрались» быстро… И, как было указано, сняли интервью. И слова необходимые были найдены… Но меня не оставляло чувство, что все, что мы сделали, было просто дежурной скороговоркой на экране – для дежурной, отчетной короткометражки. Главное, что произошло, это знакомство с необыкновенным человеком – Русланом Аушевым.
Была в нем какая-то притягательность; какая-то загадка, тайна. Вот вроде все открыто: улыбается, рассказывает тихим тенорком – правда, не о себе… Но больше молчит. Что-то таит в себе – свой стержень, свое «я». Или оберегает свое понимание достоинства мужчины, какую-то затаенную кавказскую мудрость, или еще что… Словом, не расплескивается, не пестрит словами, не бахвалится…
А похвалиться, гордиться ему, конечно, было чем. Хотя распространяться о своих достоинствах и подвигах он и не думал…
Стало быть, рассказать могли только очевидцы, участники событий. Увы, разговорить мне удалось очень и очень немногих… Да и разговор, как правило, возникал случайно, на ходу. Что поделаешь, все торопимся, бежим. И не ведаем, где найдем, где потеряем. Но по рассказам очевидцев могу утверждать, что Руслан был непревзойденным разведчиком. Многократно ходил в тыл к «духам» и много-много раз выручал и свою группу, и товарищей, и командиров, попавших в беду. В Афганистане наши ребята одевались не «по всей форме» – ходили в кроссовках, носили банданы… Вы, вероятно, видели кадры афганской хроники: кто в чем, лишь бы удобно было воевать – в пыль, в грязь, в жару в горах. И вот Руслан, в мягких кроссовках, с присущей ему стремительностью и хваткой, внезапно нападал на душманский дозор. Или, выслеживая замаскированную группировку врага, откуда ни возьмись, как, рысь, «падал» на душманов, волокущих в плен раненого нашего офицера или солдата…