Падшие
Шрифт:
Это был Даниэль.
Она начала понемногу таять. В среду была её очередь для телефонного разговора, но уже только десять минут, и она отчаянно хотела услышать голос Калли и поговорить с родителямя. Поговорить о чем-то, что происходило по ту сторону от железных ворот, о чем-то, кроме мрачного однообразия двух последних дней.
Но уйти отсюда? С Даниэлем? Она кивнула.
Кэм возненавидит ее, когда он увидит, что она уходит. А он увидит. Он все еще смотрит на нее. Она чувствовала затылком напряженный взгляд его зеленых глаз. Но, все равно, она уйдет. Она вложила свою руку в ладонь Даниэля.
— Пожалуйста.
Прежде,
Казалось, она только моргнула, а они уже были у ворот кладбища. Далеко позади них, остальная часть похоронной процессии была уже не видна. Они уходили все дальше.
Внезапно Даниэль остановился и без предупреждения отпустил её руки. Она задрожала, почувствовав холод.
— Ты и Кэм… — сказал он, позволяя словам повиснуть в воздухе как вопрос. — Вы много времени проводите вместе?
— Похоже, тебе это не слишком нравится, — тотчас сказала она, почувствовав себя очень глупо из-за того, что пытается разыгрывать из себя скромницу. Она лишь немного хотела поддразнить его ревнивой интонацией, но его лицо и его тон были чересчур серьезными.
— Он не… — Начал было говорить Дэниель. Он смотрел на красно-хвостого ястреба сидевшего в ветвях дуба над их головами. — Он недостаточно хорош для тебя.
Люси слышала уже раньше, как люди говорили это множество раз. Это было то, что все всегда говорят. Не достаточно хорош. Но, когда слова сорвались с губ Даниэля, они прозвучали очень веско, и, каким-то образом, правдиво и значимо, а не рассеянно и пренебрежительно, как в прошлом для нее всегда звучала эта фраза.
— Что же, — сказала она тихо, — тогда кто хорош?
Даниэль опустил руки на пояс. Его плечи затряслись в беззвучном смехе. — Я не знаю, — наконец сказал он. — Это сложный вопрос.
Не совсем такой ответ ожидала услышать Люси.
— Это совсем не трудно, — сказала она, пряча руки в карманы, чтобы снова не потянуться к нему. — быть достаточно хорошим для меня.
Глаза Даниэля выглядели так, будто заполнились болью, вся синева, которая была в них еще мгновение назад превратилась в глубокий темно-серый.
— Нет, — сказал он. — Нет, это тяжело.
Он устало потер лоб, и откинув волосы, лишь назад на секунду. Достаточно надолго. Люси увидела ссадину на лбу. Она уже заживала, но Люси была уверена, что этой не было, тогда… раньше.
— Что случилось с твоим лбом? — спросила она, потянувшись к нему.
— Я не знаю, — отрезал он, отталкивая ее руку, достаточно сильно, чтобы она отступила назад. — Я не знаю, откуда это.
Он выглядел более обеспокоенным этим, чем сама Люси. Это удивило ее. Это ведь была всего лишь небольшая царапина.
Позади них послышался шорох гравия. Кто-то шел к ним. Они оба обернулись.
— Я же говорила тебе, что не видела ее, — говорила Молли, скидывая руку Кэма, когда они поднялись
на кладбищенский холм.— Пошли, — сказал Даниэль, ощущая все, что она чувствовала — она была почти уверена в этом — еще до того, как она кинула на него обеспокоенный взгляд.
Она знала, куда он поведет ее, в ту же минуту как решила уйти сним. Туда, за церковь-гимнастический зал, в их лес. Она знала это также четко, как предвидела его позу в гимнастическом зале, прежде, чем она увидела его на разминке со скакалкой. Также, как она знала об этих шрамах на лбу, прежде чем увидела их.
Они шли в одинаковом темпе, шагами одинаковой длины. Их ноги ступали по траве в одно и то же время, каждый раз, пока они не добрались до леса.
— Если ты придешь в какое-то место более одного раза с одним и тем же человеком, — сказал Даниэль, говоря больше сам с собой, — Думаю, оно уже не будет принадлежать лишь тебе одному.
Люси гордо улыбнулась, уловив скрытый смысл в его словах: Даниэль никогда раньше не был на озере с кем-то еще. Только с ней.
Когда они вошли в лес, она почувствовала прохладу в тени под деревьями, на своих обнаженных плечах. Здесь пахло как в большинстве прибрежных лесов штата Джорджия: ароматом дубовой мульчи, который Люси раньше ассоциировала с Тенями, а теперь связывала это с Даниэлем. Она не должна была бы чувствовать себя в безопасности после всего того, что случилось с Тоддом, но идя рядом с Даниэлем, Люси поняла, как впервые дышит свободно за прошедшие дни.
Она подумала, что он привел ее сюда из-за того, что в прошлый раз сбежал от нее так неожиданно. Как-будто ему была необходима вторая попытка, чтобы на этот раз сделать все правильно. Их первое настоящие свидание, начавшееся так чудесно, в конце концов обернулось для, Люси ощущением глубокой жалости к себе. Даниэль должно быть понимал это и чувствовал себя неловко из-за своего стремительного ухода.
Они достигли уже знакомой магнолии, и посмотрели на озеро. Последние солнечные лучи оставили золотистый след на воде, пока огненный шар скатывался за пелену густого леса на западе. Все здесь выглядело иначе в вечернее время. Весь мир вокруг них будто светился.
Даниэль прислонился к дереву и наблюдал, как она смотрит на озеро. Она стояла возле него под блестящими, словно покрытыми воском, листьями и белыми цветами, которые давно уже должны были бы опасть в это время года, но выглядели так же чисто и свежо, словно была весна. Люси вдохнула мускусный аромат его тела, и почувствовала себя ближе к Даниэлю, чем он обычно ей позволял. Ей понравилось, как их чувства, словно возродились, словно возникли из ниоткуда.
— В этот раз мы не совсем одеты для плавания, — сказал он, указывая на черное платье Люси.
Она теребила изящный разрез подола платья на коленях, представляя себе как была бы шокирована ее мама, если она угробит хорошее платье из-за того, что они решили поплавать в озере.
— Возможно мы могли бы просто посидеть тут, опустив ноги воду?
Даниэль махнул рукой в сторону красного крутого скалистого выступа, спускавшегося к самой воде. Они перелезли через толстые, рыжевато-коричневые камыши и озерную траву, хватаясь за корявые корни живых дубов, чтобы не упасть. Здесь, берег озера был устлан галькой. Вода в озере была такой спокойной, что Люси подумала, что она могла бы ходить по ней.