Падение Калико
Шрифт:
Мое тело сковано параличом, когда я смотрю, как мужчина падает на землю грудой мертвого мяса.
— Дайте человеку оружие, и он может убивать за вас. Дайте ему цель, и он будет убивать без вопросов. Доктор Эрикссон хихикает рядом со мной, выводя меня из ступора.
Грудь поднимается и опускается, Валдис стоит перед забором, и, если я не ошибаюсь, я замечаю, как его взгляд скользит к доктору Эрикссону. Как будто он снесет стальную ограду, чтобы добраться до него.
От сильного удара металла его мышцы вздрагивают, и Валдис отходит в сторону, обнажая мужчину позади него, держащего лопату вертикально.
Одним быстрым рывком Валдис хватает лопату и разворачивает ее, прежде чем вонзить тупую рукоятку в грудь мужчины. Разинув рот, он смотрит вниз, туда, где из его грудной клетки торчит деревяшка, из невидимой раны там сочится кровь. Один приступ кашля, и он падает рядом с другим мужчиной. В яме остаются только двое мужчин, и Валдису требуется несколько минут, чтобы прикончить их. Одного выпотрошив молотком, другого обезглавив топором. К тому времени, как он заканчивает, яма покрыта его кровавой резней.
Положив локти на спинку стула, как будто ему скучно, Кадмус качает головой.
— Еще один славный бой.
— Поздравляю. Доктор Эрикссон отталкивается от бедер и встает, и снова он улыбается.
— Вы избежали наказания. И в награду Валдису ты проведешь еще одну ночь в его камере.
Еще один взмах Ямы вызывает у меня волну тошноты в животе. Все эти люди были принесены в жертву, чтобы доказать свою точку зрения. Чтобы научить нас с Валдисом разнице между получением награды и ее заслуженностью. Медуза тоже. Все эти люди были жестоко убиты, чтобы я могла понять свое место и признать, что чего бы я ни хотела или на что ни надеялась, Валдис — это оружие.
Их оружие.
Лежа обнаженной рядом с Валдисом, мой желудок все еще сводит от вины. Та же вина, которая терзала мою совесть, несмотря на удовольствие чувствовать его внутри себя, всего несколько минут назад.
— Ты обеспокоена тем, что я сделал сегодня. Его пальцы скользят по моему плечу, посылая мурашки по моей коже.
— У тебя не было выбора. Я это знаю.
— Я же говорил тебе. Чего бы это ни стоило. Никто не причинит тебе вреда.
После быстрого взгляда туда, где как я думаю, они спрятали камеры в его камере, я поворачиваюсь к нему, кладу подбородок ему на грудь.
— Мы должны сбежать, — шепчу я.
— Беги прочь из этого места.
Фыркнув, он подсовывает руку под голову.
— Нас пристрелили бы в радиусе мили.
Я взбираюсь по его телу, пока мои губы не оказываются у его уха.
— Если только они сразу не поняли, что мы ушли.
Он поворачивает ко мне лицо, не сводя глаз с моих губ.
— Как? Повязка на моем горле точно подскажет им, где нас найти.
Я знаю, что Валдис не боится самих последствий. Только его страх перед тем, что может случиться со мной, вызывает у него какое-то чувство нерешительности. Кладя голову ему на плечо, я провожу рукой по его лицу, целую заросшую щетиной щеку и снова шепчу:
— Группа подает сигнал. Тот, который, как я полагаю, может быть отключен или перехвачен. Что касается того, как? Грузовики с припасами. Я слышала, что один сбежал таким образом несколько лет назад.
— И ее убили Рейтеры.
Улыбаясь ему на ухо, я провожу своей ногой вдоль его ноги, мое колено касается его паха.
— Это потому, что у нее не было большого, сильного Альфы, чтобы защитить
ее. Представь это, Валдис. Ты и я под звездами. Я говорю так тихо, так боюсь быть услышанной на камеру, что не уверена, что Валдис вообще улавливает мои слова, пока он не перекатывается через меня, приподнимаясь на локтях.— Ты была бы моей. Полностью.
Я протягиваю руку, чтобы провести пальцем по его брови, улыбаясь ленивому и тяжелому морганию его глаз.
— Это все, чего ты хотел бы? Не свободы. или прелесть спать там, где мы хотим?
— Ты — единственная причина, по которой я рискнул бы на такую глупую идею.
Посмеиваясь, я наблюдаю, как он спускается вниз по моему телу. и мой желудок сжимается в тот момент, когда я понимаю, что у него на уме.
— Я уже говорила тебе, что я принадлежу тебе.
— Докажи это.
— Как?
Вместо ответа он раздвигает мои колени в стороны, раскрывая меня для себя. Мой взгляд перемещается с него на камеру, куда доктор Эрикссон, несомненно, будет смотреть, если не сегодня вечером, то завтра. Да, у нас был секс на камеру, но что-то в этом кажется более личным. Полностью на виду.
— Камеры.
— Пусть они смотрят. Он опускает голову между моих бедер, и в тот момент, когда его язык встречается с моим лоном, я хватаю его за затылок, ударяя ногами по его ушам. Безмолвно раздвигая их, он прижимает меня к себе и проводит языком по моей чувствительной плоти. Ощущения не похожи ни на что, что я испытывала раньше. Достаточно давления, чтобы заставить меня извиваться и сгибать бедра.
— О, Валдис!
— Я не могу передать тебе, как мне нравится звучание моего имени на твоем языке.
— Пока я наслаждаюсь твоим языком. Я прикусываю нижнюю губу и издаю тихий стон, пока он продолжает это восхитительное страдание.
Щекочущее прикосновение его щетины, танцующей по моим складкам, толкает мои бедра вперед по резкой дуге, но он толкает меня обратно к кровати.
— Стой спокойно, — командует он голосом, от которого кровь приливает прямо к тому месту, которое он сосал и лизал.
— Или что. Я улыбаюсь его макушке, которой он начинает покачивать у меня между ног, его грубая кожа царапает мою чувствительную плоть. Хихикая, я борюсь с его хваткой, чтобы сомкнуть бедра, но это бесполезно.
— Валдис! Остановитесь! Пожалуйста! Непреднамеренный вопль слетает с моих губ, и я брыкаюсь, чтобы убраться подальше от его мучений.
В момент милосердия он поднимает голову от моих ног с коварной ухмылкой.
— Тебе лучше не оспаривать мои приказы.
— Да, сэр. Проводя руками по его бритой голове, я наблюдаю, как, не сводя с меня глаз, он прижимается губами к моему лону, его веки трепещуще закрываются, пока он проводит языком вверх и вниз по шву. Я думаю, как невероятно видеть, как такой сильный и опасный мужчина, мощное оружие, прикасается ко мне с таким благоговением.
Откидываясь на подушку, я закрываю глаза, сосредотачиваясь на ощущениях, привязанности и гуле признательности, которые вибрируют на моей коже. Пальцы ног поджаты, я впиваюсь ими в его спину с обеих сторон и извиваюсь под его внимательным языком. Он — боль и агония, окутанные огнем, но его руки и губы — чистое блаженство.
Я не буду стоять в стороне и позволю этому месту уничтожить его. Это моя молчаливая клятва, обещание, которое я сдержу при себе. Чего бы это ни стоило, я не позволю им причинить вред Валдису.