Овермун
Шрифт:
– Он говорил, что его последнее желание - уберечь империю от разрухи и войн, от болезней и голода. И он знал, кто будет способствовать этому. Посему он хотел, чтобы право наследовать браслеты Овермуна перешло к его дочери - Адеинен.
Все присутствующие мгновенно взглянули на неподвижную девушку. Аден не вздрогнула. Кто бы знал, какие чувства пылали в ней в тот момент! Она боялась. Она злилась на саму себя и на свой страх. Она впервые в жизни возжелала смерти человека и отречения от престола. Но никому неведом был ее мир. Ведь, так же как и ее добрый друг, Тамерлан, она умела скрывать чувства.
– Именно поэтому сей же час Адеинен наденет браслеты на свои прекрасные и, несомненно,
Девушка наконец подняла глаза. Бесчувственно она осмотрела всех, кто смотрел на нее. Чуть кивнула и подняла дрожащие белые кисти. Шимрон с каменным лицом принял из рук слуги бархатную красную подушечку, на которой вполне мирно лежал величайший источник энергии на землях людей... Так называют его, ибо только этот источник способен отнять жизни у всего, что их имеет, а земли превратить в пепел. Да, это были Овермунские браслеты, выкованные из Неземного золота.
Аден осторожно коснулась наручника, провела пальцам по изящным линиям гравировки месяца, заключенного в луну, и луны, затмившей собой солнце. Ей подумалось, что еще никогда прежде ей не доводилось рассматривать браслеты в таком положении. И хотя символ власти в империи носил некогда ее отец, Неземное золото ей случалось видеть только на его руках. А теперь они были так близко и казались ей такими опасными, что царевна долгое время не решалась взять в руки хотя бы один. Она все рассматривала идеально правильные контуры, выгравированные надписи: на правом браслете таковой была "Ordvermoon" - Овермун, а на левом - "Khaliatria" - Калиатра.
Внезапно она уловила настойчивый взгляд мужа, выжидающие взгляды из зала и совсем неуверенно сжала в пальцах мгновенно посветлевший правый браслет. Осторожно коснулась им своего запястья, приложила к руке и с легким щелчком закрыла. Золото стало приобретать другие черты. Как воск, оно обтекло руку царевны. В тот же миг в глазах у Аден случилась белая вспышка, такая, которую заметило большинство присутствующих, но не заметила она сама. Второй браслет поступил с ее телом точно так же. И тысячи шепотов зазвучали у нее в голове: так разговаривали стихии с повелителем Золота.
Стоящий неподалеку Адеинен худощавый вельможа приклонил колено и почтительно опустил голову. Другой, не мешкая, коснулся ониксового пола кончиками пальцев и что-то зашептал. Волна прошлась по залу, и все присутствующие с глубочайшим и действительно искренним уважением опустились на одно колено. Шимрон, украдкой ухмыльнувшись, едва склонился. Аден с ненавистью посмотрела на него, стиснула кулаки, готовая уничтожить его, но... не смогла. Что-что, а убивать она никогда не умела.
– Не криви свое личико, милая царевна, - зашептал темный, читая все ее чувства по жарким глазам, - твой отец сам назначил меня наместником, не повесив меня в тот же день, как я прибыл с мирным договором...
Царевна сжала губы и резко отвернулась. В зале все еще было тихо, все стояли на коленях, не смея поднимать голов. И только в самом конце ковровой дорожки, ведущей к трону, стоял лишь один овермунец, чья высокая фигура и без того выделялась на всеобщем фоне. Овермунец - не человек, - скрестив на груди руки, ледяным взглядом осматривал своих условных повелителей. А в особенности Шимрона. Когда оба его заметили, тот сдвинул брови и, не говоря ни слова, резко развернулся, уходя из зала. Только белый, вышитый золотом плащ, из-под которого выглядывала рукоять меча, сверкнул на солнце, когда его хозяин скрылся за поворотом к лестницам.
Тамерлан быстро спустился вниз, потребовал у слуги своего коня и вышел на крыльцо. С высоты белой мраморной лестницы он наблюдал за огромным скоплением народа.
Люди выглядели как-то непривычно угрюмо и даже напугано. Мужчины молчали, женщины, не скрывая эмоций, голосили, называя имя усопшего царя. Над входом во дворец подрагивало изображение тронного зала. На нем четко виднелись многие вельможи, а в особенности - царевна Адеинен, на глазах которой явно блестели слезы. Эту проекцию изображения в самом начале церемонии навели три дворцовых чародея, отвечающих за подобные демонстрации. Именно потому, что знал о ней, Тамерлан не решался в зале подходить ближе и что-нибудь говорить. Он, в последний раз посмотрев на якобы скорбное лицо Шимрона, перевел взгляд на народ и заметил своего вороного коня. Такого трудно было смешать с толпой...– Это Арес!
– восклицали люди, указывая на невероятного роста вороного жеребца в золотой уздечке, вышитом серебром седле и прочных золотых ногавках.
– Арес! Конь самого Тамерлана!
– Говорят, греки называют так своего бога войны...
Боевой конь с дугообразной крутой шеей, широкой мускулистой грудью, вьющейся черной гривой и длинным хвостом, топнул своим впечатляющим копытом и вырвал поводья из рук конюшего. Люди испуганно расступились. Громадина хрипло заржала, приветствуя хозяина, ее темные глаза посверкивали. Тамерлан с удивительной, явно отработанной легкостью сел в седло, нашел правой ногой стремя. Он старался не смотреть на людей, просящих его о чем-то, умоляющих пообещать, что он все исправит.
– Тамерлан! Тамерлан! Будь милостив!
– восклицали мужчины и женщины.
– Не дай темным править Овермуном! Обещай нам свободу!
Генерал набросил на голову капюшон и дернул поводья. Конь под ним всхрапнул, гарцуя на месте. Тамерлан холодно посмотрел на плотную, явно напуганную толпу, уже окружившую его со всех сторон.
– Я обещаю, - сказал он.
Арес едва приподнялся на задние копыта, дернул головой, и народ расступился. Вороной прорысил вперед, быстро покидая пределы дворца. А потом пошел в галоп, и никто не смел стоять у него на пути...
Глава вторая. Согласие Непокорности
"У каждого из нас есть мечта, имя которой - свобода"
(Неизвестный)
Хог-Ангра, центр Овермуна.
Большой Зал Совета
На этот раз Сбор был объявлен тайным. Все письма-приглашения были доставлены не как обычно гонцом на взмыленной серогривой лошади, а почтовым голубем. А потому все члены Совета искренне изумились, читая строки, написанные рукой самого генерала Тамерлана, оканчивающиеся лаконичной записью: "Строжайше секретно!". Тем не менее, никто противиться не посмел, даже несмотря на то, что час был крайне ранним, а многие члены Совета жили исключительно далеко от Хог-Ангра. Выбор Тамерлана всегда уважали, хотя никогда прежде генерал Совета не созывал. Теперь все его участники напряженно ждали прихода самого виновника.
В просторном зале были довольно низкие потолки, выполненные едва ли не из сталагмитов. Стены были сводчатые, холодные. Пространство освещалось по священной традиции исключительно огнем факелов, что символизировало горячую мысль, бьющую "в холодные стены рассудка". Пол был каменный, как и большинство пространства здесь, местами даже со старыми трещинами. Впрочем, ни один член Совета не желал вычурности в таком особом месте как Зал Судьбы. Поэтому даже круглый стол и стулья с высокими спинками были поистине жесткие. Что и говорить, Зал в те времена выглядел именно так, как и при своем рождении, когда был выбит прямо в склоне горы Ангра.