Овермун
Шрифт:
– Генерал! Велитта докладывает, что они с некоторыми потерями справились с сопротивлением!
– Передай, что ее войска должны немедленно выйти в запасных порталах и быть у стен города... А сама пускай назначит другого командира и немедленно окажется здесь, в Калиатре!
– Будет исполнено!
Вражеская армия была на подходе. В бою с внутренним гарнизоном овермунцы вынуждены были разделиться и выставить лучников на стены: армия с севера уже была на расстоянии выстрела лучших даргских луков. Сражаясь, генерал думал о том, что немедленно должен оказаться во дворце Акиллера. Однако пока еще это не удавалось, все дороги туда были надежно перекрыты.
–
Через полтора часа, когда гарнизон темных был почти зачищен, а у стен Калиатры кипел бой, площадь с порталами оживилась. Прибыли тяжело дышащая Велитта и окровавленный вражеской, то и дело испаряющейся кровью, глядящий в никуда, полковник Вальдар.
– Где Сильвонг? Где Крэллис?
– яростно вопрошал он у связного. Тот ответил, что обеих утром среди воинов не было.
– Проклятье!
– прошипел он.
– Где Эрединк?
– Я здесь, мой генерал!
– отозвался воевода из Зимрана, выйдя из-за спин нескольких воинов.
– Эрединк, дружище!
– Тамерлан положил руку на его плечо.
– Я поручаю руководство войском тебе. К сожалению, в мои планы не входило отражать атаку темных под стенами города, ведь ты сам понимаешь, почему...
– Эрединк кивнул, зная ответ: всем членам Совета и в страшном сне не могло представиться, что кто-то посторонний может узнать об их намерениях, когда в тайну не были посвящены даже сами воины.
– Но даже в этой сложной ситуации я должен покинуть мое войско. Я обязан завершить начатое и любой ценой уничтожить Шимрона...
– Ты веришь, что это спасет нас?
– наверное, впервые воевода усомнился в решении своего командира и верного друга.
– Нет, но другого выхода не существует!
– он отпустил плечо Эрединка и повернулся к Вальдару и Велитте.
– Друзья, мои планы грубо нарушены... Уверен, что даже вы удивлены подобному стечению обстоятельств. Становится ясно, что нас кто-то предал...
– он уловил жаркие взгляды друзей. Они тоже не могли поверить, что среди их товарищей нашелся хотя бы один, который смог бы поступить так подло.
– Однако я приберег план основной части нашего нападения, - продолжал генерал.
– Если нам...
– Тамерлан осекся, не решаясь взглянуть на них.
– Если нам суждено погибнуть сегодня, - он поднял горящие глаза на обоих, - то мы все же успеем осуществить то, ради чего согласились на этот шаг.
– Месть убийце, - сказала Велитта твердо. Она давно поняла, что Тамерлан подразумевает именно это.
– Я с тобой, генерал, - улыбнулся Вальдар.
– Мой меч - твой меч.
Тамерлан ободрено улыбнулся в ответ.
– Я счастлив слышать это... Однако я не ограничиваю вашу свободу своим приказом. Знайте, что это лишь моя личная просьба. Вы вправе отказаться, ведь моя задумка, признаюсь, граничит с безумием.
– Все мы немного безумцы, - ответила воительница, тоже улыбаясь, - а с Шимроном у меня свои давние счеты.
– Тогда мое предложение звучит так, - он чуть прикрыл глаза, - втроем мы должны пробить брешь в обороне дворца Акиллера.
Вальдар невесело хмыкнул. Взгляд Велитты полыхнул огнем.
– Звучит воодушевляюще!..
– призналась она.
– И поистине безумно, - добавил полковник, не удержавшись от смешка.
– Я сказал это вам, потому что не сомневаюсь в ваших способностях, - вздохнул Тамерлан.
– Темных теперь не так много в городе, и
– Мы все понимаем, - сказала воительница нетерпеливо, - теперь не время для напутствующих речей!
– Доверься нам, мы знаем, что делать!
– добавил Вальдар.
– Доверься, как это было тогда, при осаде впадин Архея и Апеллага!
– Доверяю. А теперь... Да поможет нам Высший Творец!
– и белая, расшитая золотом маска оказалась на его лице, укрыв собой подбородок и нос. Из-под глубокого капюшона в тени сверкали голубые глаза.
Он тихо присвистнул, и на его зов примчался Арес. Нетерпеливо потрясая гривой и хвостом, конь позволил сесть хозяину и дождался, когда же прозвучит команда скакать, что есть духу.
Удивленные офицеры провожали взглядом удаляющуюся в центр города троицу, троих блистательных и, несомненно, самых лучших воинов Белой армии: полковника Вальдара, воительницу Велитту и генерала-маршала Тамерлана. Никто не знал, какая цель или какое безумие движет ими. Однако храбрым овермунским воителям было ясно с малых лет, что пожертвовать собою, доведя до конца свою миссию - честь и мечта каждого из них. А потому, когда скрылись из виду вороной жеребец и двое маахо, закованных в прочные доспехи, осажденные продолжили свою борьбу... Даже несмотря на то, что борьба эта все больше казалась бессмысленной.
Приближаясь к центру города безлюдными улицами, генерал и его небольшое сопровождение вынуждены были увидеть ужасную сцену: два монстра настигли женщину в изорванной ночной сорочке. Одно из красно-бурых, покрытых чешуей и наростами туловищ напрыгнуло на несчастную жертву и вонзило когти в ее спину. За пронзительным женским криком раздался рев чудовища - это Велитта, молниеносно выхватив из-за спины лук, всадила стрелу прямо между острых лопаток темного. Второй сделал мгновенный прыжок в сторону напавших. Его длинные ноги спружинили, приземлившись на том месте, где только что находился Тамерлан. Желтые маленькие глаза вращались в глазницах, пытаясь угадать, куда делся воин. Однако последнее, что он успел увидеть, это промчавшегося мимо маахо и светлое лезвие меча в руке полковника Вальдара. После этого страшная голова сорвалась с широких плеч и упала на землю, а мягкая маска победившего воина окрасилась первыми каплями густой вражеской крови.
Генерал придержал коня, решив, что бездумно скакать по улицам Калиатры пока все же опасно. Он оглянулся: Велитта и Вальдар, твердые, хладнокровные, вновь сопровождали его чуть позади. Их ездовые волки, блестя своими глазами, порыкивали. Ощутив запах крови темного на своей железной маске, маахо Вальдара рычал и скалился. Как только тройка чуть отъехала от места стычки, кровь, как это обычно случалось, быстро испарилась, заструившись сизым дымком, а два безжизненных тела чудовищ вспыхнули несильным огнем. Двое поверженных постепенно превращались в пепел.
Троица бесшумно ехала по тихим улочкам. Ни единый звук не пронзал наступившую здесь мертвенную тишину. А ведь где-то сейчас кипел кровавый и безжалостный бой! Генерал, полковник и воительница наблюдали самую унылую и самую скорбную их сердцам сцену, которую им когда-либо доводилось видеть... Нет, эту сцену не сравнить со сценами опустошенных темными деревень и лагерей. Не сравнить эту сцену с полями битв, которые на своем веку овермунцы повидали не раз. Эта сцена представляла собой жестоко убиенное величие сего изумительного города.