Чтение онлайн

Полшага назад.

И тут же мягкая податливость сменяется резким напряжением.

Ее ладони, минуту назад сжимавшие меня, теперь упираются мне в грудь, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию.

— Отпусти… Артем, хватит! — ее голос звучит вызывающе.

А чего ты хотел?

Это же Лебедева. К тому же она всё ещё обижена на тебя. И ты до сих пор нихуя ей не объяснил.

Она толкает меня, изо всех сил стараясь высвободиться, но меня ведет.

Реально снова ведет.

Башку снесло напрочь — в крови намешан такой коктейль из адреналина и чистого желания, что я соображаю с трудом.

Весь

Я всё ещё держу, не отпускаю.

Наоборот, я перехватываю ее запястья и прижимаю их к поверхности парты по обе стороны от ее бедер, нависая сверху всей массой.

— Хватит? — я усмехаюсь, и мой голос по звуку больше похож на рычание. — Мы только начали, Фима.

— Ты с ума сошел! Уйди! — она задыхается, в ее глазах вспыхивает та самая ярость, которую я в ней так люблю. — Ты не имеешь права! У тебя есть невеста, у меня есть Дима…

Дима, блядь.

— Плевать я хотел на твоего Диму, — перебиваю я, наклоняясь так близко, что наши носы соприкасаются. — И ты сейчас сама доказала почему. Он так может? От его поцелуев у тебя ноги так же дрожат, что ты не можешь стоять?

— Не смей… — шепчет она, но я вижу, как предательски подрагивают ее губы.

Она снова пытается вырваться, дергается, и этот ее протест, это отчаянное противостояние доставляет мне почти физический кайф.

Мне нравится, что она не сдается просто так.

Мне нравится чувствовать ее силу, ее сопротивление — это подстегивает меня, разжигает внутри настоящий пожар.

В этом вся Фима: огонь, шипы и колючки. И я готов исцарапаться в кровь, лишь бы этот огонь принадлежал только мне.

— Артем, ты больной! — она почти кричит, ее грудь бурно вздымается, касаясь моей куртки. — Ты все портишь! Я ненавижу тебя!

— Ненавидь, — шепчу я, снова прижимаясь губами к ее скуле, спускаясь к челюсти. — Ненавидь меня сколько влезет. Все равно ты будешь моей.

— Нет!

— Да.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы она видела мою серьёзность.

— Захочу, и продолжу прямо здесь.

Я знаю, что я веду себя как последний подонок. Знаю, что перегибаю. Но вкус ее губ до сих пор на моих, упоминание о другом не к месту и я просто не в состоянии включить тормоза.

Сейчас я хочу только одного — вывести ее. Любым, блядь, способом.

— Ты чудовище, Волков, — шипит она, не прекращая борьбу, но продолжая сверлить меня взглядом.

— Пока ещё нет, — наконец, отпускаю ее руки и делаю шаг назад, давая ей возможность вздохнуть. — Но уже на пределе.

Не знаю, как я нахожу в себе силы разжать пальцы, отступить и дать ей уйти.

Смотреть, как она, поправляя сумку и не оглядываясь, почти бежит от меня.

Внутри все жжет, требует догнать, закинуть на плечо и увезти туда, где никто не помешает, но я стою истуканом, вдыхая остатки ее аромата в пустой аудитории.

Через полчаса я уже в тренажерном зале.

Удары ложатся один за другим — глухо, до звона в ушах. Я не надел перчатки. Мне нужно чувствовать эту боль в костяшках, нужно, чтобы физическое страдание заглушило тот пожар, что бушует во мне.

Вколачиваю очередной удар. Левой. Правой. Снова.

«Наверное, я должен дать ей шанс с другим», — проносится слабая, трезвая мысль. Но тут же я

Новый удар.

— Нет! — вырывается в пустоту зала. — Никаких шансов. Будет только моей!

Но вот в мозгу, словно заезженная пластинка, начинает всплывать тот бесконечный, тошнотворный и растянувшийся на несколько месяцев разговор с отцом.

Его голос — холодный, лишенный эмоций, пропитанный запахом дорогих сигар и власти.

— Артем, послушай меня внимательно, — весомо произносит отец во время очередного посещения…

Артем

— Артем, ты женишься на девушке из нашего круга, — говорит отец, методично вдалбливая в меня каждое слово. — Это не обсуждается. Это решено. Нам нужно укрепить связи.

Ага. Ну, да.

— Мы долго и тяжело шли к богатству, Артем. И не закатывай, пожалуйста, глаза. Мы буквально выгрызли его у судьбы. И теперь мы должны уцепиться за него зубами. Это не просто деньги, это определенный образ жизни. К которому, между прочим, привык и ты.

— Как привык, так и отвыкну.

— Да что ты.

Я бью по груше так, что она отлетает почти под потолок.

И снова ныряю в воспоминания.

— Богатые богатеют, Артем, бедные беднеют. Это закон нашего мира. Чуть повернешься не той стороной — и все, скатишься в пропасть, из которой не выбраться потом.

— Ну, вы же всё-таки как-то выбрались, — парирую.

Отцу не нравятся мои замечания. Он хмурится. Я же просчитываю новые варианты побега.

— Артем, — и отец словно бы тяжело вздыхает. — Я не прошу многого. Женишься на нужной девушке, заведете наследника, и все. Твоя роль выполнена. В остальном брак будет считаться формальным. А в любовницы... бери хоть эту твою Фиму, хоть кого угодно. Хоть десяток таких. Это твое личное дело. Развлекайся, как хочешь. Но в свободное от своих обязанностей время.

Вспоминаю.

Очередной удар. Кожа на костяшках лопается, по груше размазывается кровь.

Сука. Как же больно. Но не рукам. В груди.

Фиму любовницей предлагает.

Серьёзно?

А до того момента, пока не оглашусь, я заперт в клетке с колючей проволокой по периметру и кучей охранников.

Я замираю, тяжело дыша, упираясь лбом в холодную поверхность стены. Даю себе время отдышаться.

Отец думает, что все в этом мире подчинено только его желаниям. Что можно разделить жизнь на «нужное» и «для удовольствия». Но он не понимает одного: Фима для меня — не просто «удовольствие». Она — это самое важное в жизни. Это главное.

Сделать ее любовницей, а жить с какой-нибудь куклой из наших кругов?

Да это полнейший бред.

И мать туда же.

— Артем, ты понимаешь, что не выйдешь отсюда, пока не согласишься?

— Артем, ты знаешь, тебе меня не переиграть...

Или вот это:

— Я мать, я знаю, что для моего сына будет лучше.

— Артем, она приличная девушка, да к тому же красавица. Ничем не хуже той школьной подружки. Вы будете счастливы, влюбишься, стоит лишь пообщаться немного.