Отступление
Шрифт:
Дальше в процессе истребления нашего флота что-то пошло не так. Последовал разрыв с последующим сражением между бывшими союзниками. В итоге все у разбитого корыта, о чем и доносят наблюдатели. По-моему, это гораздо правдоподобней сомнительных теорий с пришельцами или непонятными силами...
Заметив, что при этих словах Геверциони и Ильин подозрительно переглянулись, Кузнецов не преминул поинтересоваться вкрадчиво:
– Сдается мне, темнит родная контрразведка. Нутром чую. Выкладывайте факты, товарищи.
Генерал снова обменялся взглядом с замполитом. А после, глубоко вздохнув, ответил:
– Вообще-то информация строго секретная... Только сейчас, боюсь, уже не до того...
Георгий вновь смолк. На
– К сожалению, представители неизвестной силы - отнюдь не фантазия. Даже не допущение. На протяжении последних тридцати лет отмечались единичные свидетельства систематического присутствия НЛО. Как вы понимаете, Александр Игоревич, разговор не о газетной истерии, не о весеннем обострении психопатов. В архивах госбезопасности только проверенные данные, кропотливо собранные агентами по всему миру...
– Не вижу связки, Георгий Георгиевич, - заметил Кузнецов. Как Геверциони ни старался, не смог убедить: на лице адмирал всё отчетливей проступает раздражение, крепко замешанное на скепсис.
– Где мы и где пришельцы? А может стоит вспомнить Шамбалу, привидений и снежного человека? Для полного комплекта.
– Выслушай вначале - после суди!
– усмехнувшись, парировал Георгий. Кузнецов было собрался отпустить очередной уничижительный комментарий. Но остановился, заметив осуждающий взгляд Ильина. Полковник поддерживает заезжего контрразведчика, несмотря на явные трения, а уж мнению бригадного политрука верить можно.
– Наиболее частым последствием появление пришельцев становился полный выход из строя электроники. Впрочем, иногда функционирование продолжалось, но при полной утере контроля с нашей стороны. Как и для чего это происходило - выяснить не удалось. Да и зачастую приходится довольствоваться вовсе крохами информации: фотоснимками или свидетельскими показаниями. До сегодняшнего дня случаи были единичными и не носили системный характер. А потому особого значения им не придавалось...
– Это как понимать?!
– не выдержал наконец Кузнецов. На протяжении недолгого рассказа он все мрачнел, наполняясь суровым негодованием. А стоило Геверциони умолкнуть - тут же взорвался.
– Вы, значит, не придавали! А теперь нас как слепых котят топят, за здорово живешь?!! Из-за вас флот, а может и вся армия...!! А ну отвечай, сволочь!
Адмирал воодушевился настолько, что готов был схватить контрразведчика за грудки и хорошенько встряхнуть. Уже даже руки потянулись.
– Успокойся, Александр Игоревич, - неожиданно вступился за Геверциони Ильин, - Я всего не знаю - давно из конторы ушел. Только остынь, не суди поспешно - не все так просто. Не сидели сложа руки - кое-что сделали. Георгий, расскажи...
– Да, спасибо. Действительно, кое-что сделали. Во-первых, Александр Игоревич, следует трезво оценить ситуацию: бороться с пришельцами мы не имеем ни малейшей возможности, поскольку находимся на принципиально разных ступенях цивилизационного развития. Кроме того, подавляющее большинство военной техники, ровно как и мирной, основаны на электронике, что автоматически сводит к минимуму шансы на сопротивление.
В итоге нужно было с одной стороны решать проблему развития существующих вооружений, чтобы не оказаться беззащитными перед реальным противником, а с другой - найти способ противостоять непонятной, абстрактной силе. Думаете, какое направление в министерстве сочли приоритетным?
Кузнецов в ответ промолчал, сохраняя крайне мрачное выражение лица. А Георгий продолжил как ни в чём не бывало:
– Тем не менее воевать с непонятно кем ни армия, ни ГБ не могут, если не создать то, чем воевать. В этих условиях единственным, что осталось - защита существующей техники. И с этой
задачей мы справились.– Даже так?!
– вновь взвился с места адмирал - За час растерзанный в клочья флот - это 'справились' ?!! Может вам спасибо сказать?!
– Вообще-то... Если посмотреть на ситуацию трезво, со стороны - всё не столь однозначно...
– невозмутимо заметил Геверциони.
– Да, флот вышел был парализован одним ударом, а потому стал легкой добычей. Только тут мы бессильны - это уже форс-мажор...
Сформировав план мероприятий по предотвращению агрессии со стороны представителей неизвестной силы, НКГБ с максимально возможной скоростью стало притворять его в жизнь. Увы, слишком много времени потеряли на внутренние интриги и преодоление внешнего сопротивления. Как вы понимаете, наше руководство не горело энтузиазмом по поводу пришельцев: кто-то считал это бредом, кто-то закрывал глаза. Чтобы преодолеть сопротивление потребовалось несколько лет.
А те, к кому направили разработанные директивы, и вовсе не догадывались об истинной сути - не могли же мы открыто слать панические директивы под заголовком 'Внимание! Опасность нападения пришельцев!' Нет! Главы КБ, наркоматов и промышленных предприятий получили безликое предписание по внесению изменений в конструкцию техники.
С их стороны вмешательство непрофессионалов в святая святых выглядело наглостью и невежеством, чем в обычных условиях и было. Последовал ползучий саботаж. Ожидаемый, увы. А поскольку объяснять ничего мы не могли, то пришлось противодействовать исподтишка. Правдами и неправдами НКГБ пробивало необходимые нововведения. В итоге, потеряв еще пару лет, ситуацию удалось переломить. Увы, задействованы оказались не все рекомендации и в недостаточном объеме...
– Не вижу, чем ваши хваленые усилия нам помогли!
– зло бросил Кузнецов в глаза собеседнику.
– Послушайте, адмирал! А как вы думаете, отчего 'Неподдающийся' все еще на ходу? Почему наши корабли застыли на месте вместо того, чтобы ринуться в схватку, как это случилось с немцами и японцами? Пасует лезвие Оккама? А я вам отвечу: потому, что их суда полностью автономны, автоматизированы, а наши - нет. Как адмирал, вы должны прекрасно помнить, что с недавних пор все узлы в на кораблях ВКФ требуют обязательного человеческого контроля. Пусть все операции просчитывает ЭВМ, пусть большинство процессов автоматизировано. Но даже если управление перехватят, применить во вред не получиться: только человек может отдать приказ на открытия огня, только человек приводит судно в движение. Если приказ родился в результате сбоя программы, взлома или агрессии - он не пойдет дальше мостика. Вот что мы успели сделать. И, если бы не учения, наш флот сейчас был бы цел и невредим, постепенно восстанавливаясь от шока. Вот ЧТО я называю форс-мажором!
Ответ вышел достойный и Кузнецов подавленно умолк под железобетонным катком аргументов. Геверциони между тем вновь будто по мановению преобразился - от раздражения и экспрессии не осталось следа - и продолжил совершенно спокойно:
– Однако, на судах Японии и Германии не были учтены подобные меры - и к чему пришли. Вначале уничтожили нас, как самых опасных, а затем спокойно перебили друг друга. Такова цена слепой веры в технику и хваленая роботизация.
Кузнецов попытался было возражать, но Геверциони упрямо продолжил, выставив перед собой открытую ладонь:
– Погодите! Еще не все. Вам не показалось странным, что на новом космическом корабле установлены дублирующие дизельные генераторы? Что есть архаичное радио и проводной телефон? Что корабль в конце концов, способен двигаться даже в условиях полного выхода из строя вычислительной инфраструктуры? Это и есть то немногое, что успели сделать. Мало? Конечно, мало! Но неправильно думать, будто это вовсе ничего! И тем более важно воспользоваться преимуществом в полном объеме - чтобы усилия не оказались напрасны...