Отряд "Зеро"
Шрифт:
Понимание на острый кинжальный взгляд пришло разом.
Даггер. Леночка.
Девушка вздрогнула, словно я произнёс её имя и позывной вслух, и посмотрела на беловолосого. На Ингвара. На каменном лице командира неизвестного мне отряда не дрогнул ни один мускул. Леночка снова перевела взгляд на меня, а я вспомнил о стеклянной стене.
Что-то лёгкое, невидимое, едва ощутимо коснулось стены и пропало. Даггер кинула на своего командира короткий взгляд, еле заметно качнула головой: не получилось. Ингвар чуть приподнял белую бровь. Слова для взаимопонимания
Но от дальнейшего общения этих двоих меня отвлёк Семён.
— С возвращением, капитан, — особист, радостно улыбаясь, подошёл к кровати и присел на край, закрыв собой остальных гостей.
— Как ты?
Я постарался ничем не выдать своих чувств.
До твоей «заботы» на здоровье не жаловался, гнида.
— Он пока не говорит, Семён Михайлович, — Розенбаум счёл нужным вмешаться. — Но всё понимает.
— А, ага, — особист нервно покосился через плечо в сторону доктора. — Понял. Так вот, Алексей, Лёх, — он снова обернулся ко мне, счастливо щерясь. — Я очень рад видеть тебя живым!
Господи, как хорошо, что тело мне не подчиняется! Хотя даже так рука дёрнулась. Больше всего сейчас мне хотелось придушить Семёна. Хотя знаю, чую — не врёт, паскуда. Наверняка каждую ночь во сне свой портрет с чёрной ленточкой видел.
Так. Спокойно, Лёха, спокойно. Ты — не один. Тут есть люди, способные без особого оборудования пошарить у меня в мозгах. Не сомневаюсь, что Даггер здесь именно для этого.
Старательно прячу все эмоции за стеклянной стеной. Надеюсь, те двое ничего не заметили.
— Ты хоть что-то помнишь? — Семён старательно пытается найти ответ у меня в глазах. Ловлю своё отражение в его зрачках. Почти стеклянный взгляд, вид бревна бесчувственного. Отлично. Послушаю, как он будет выкручиваться.
— Ясно, — особист улыбался, но заметно нервничал. — Так вот, давай так. Я спрошу, ты отвечай «да» или «нет». Если «да», то моргни один раз, «нет» — два раза. Хорошо?
Хорошо. Это я могу. Общаться с тобой именно сейчас мне — надо.
Один раз закрываю глаза. Семён просто счастлив.
— Ты сканирование помнишь?
Молчу. Ни «да», ни «нет».
— Вы не так поставили вопрос, голубчик, — из-за спины Семёна появляется Розенбаум. — Надо спросить так: ты помнишь, что было до сканирования?
Я закрываю глаза один раз. Это «помню».
— Вот видите, — радуется Абрамыч и исчезает с горизонта. Семён нервно усмехается.
— А что было при сканировании?
Закрываю глаза два раза. «Нет». Для вас — нет. Всегда.
У меня теперь своя игра.
Особист облегчённо вздыхает и начинает вдохновенно врать.
— В общем, дела таковы, Лёха, что пришлось мне на подделку записи пойти. Ты уж прости, друг. Сотрудник ты у нас ценный, таких беречь надо, а на тебя после Клима настоящую охоту открыли. Многие вдруг решили тебя на зуб попробовать. Вот и пришлось тебя в Визо прятать да под сканирование подводить, — Семён положил ладонь мне на плечо и скорбно закатил
глаза.Эх, жаль, руку его поганую сбросить не могу! Ну ладно, ври дальше.
— Ты, главное, мужайся, Алексей, — Семён радушно улыбается. — Так вот, официально ты умер на сканировании. Нет тебя больше.
ЧТО?!
Чтоб вас всех, сукины дети…
Видимо, эмоции прорываются даже из-за стеклянной стены, потому как особист заботливо заглядывает мне в глаза.
— Не волнуйся, Лёха, всё нормально. Говорю же, сотрудник ты ценный, мы тебе лицо новое сделаем, документы без проблем, и работа для тебя подходящая есть. Вот, познакомься, — он оглядывается на тяжёлые шаги.
— Это Ингвар, твой новый командир. Ты теперь работаешь в подразделении «Зеро». Очень элитном и засекреченном.
Ёёёпрст…
Не врёт Семён. О подразделении «Зеро» я никогда не слышал. Но — верю. Потому как успел тут кое-что увидеть.
Ингвар смотрит холодно.
— Придёшь в норму — поговорим, — голос почти без интонаций. И не подумаешь, что ругаться умеет.
— Господа, попрошу не утомлять больного, — Абрамыч возникает над кроватью с другой стороны. — Всё, поговорили — и будет. Пациенту нужен покой.
Особист косится на доктора, а Ингвар смотрит на меня. Взгляд внимательный и изучающий. Такого провести — постараться надо.
Всё, что я могу, — ответить «да». Блондин исчезает, следом за ним поднимается Семён.
— Удачи, Лёха, — особист смотрит на меня непонятным взглядом. — Удачи. И кстати, а кто такой Королёв? Когда родился? Помнишь?
«Нет».
Не помню. Не знаю я, откуда это имя. А должен знать. Этому типу досталось всё моё имущество. И восемьсот тысяч Клима. Напоролся Семён с ними, когда в моё завещание вписал. Теперь только через полгода вернуть сможет. Если с этим самым Королёвым договориться.
Или Клима уберёт.
Нет человека — нет проблем.
Семён нервно косится куда-то в сторону и снова спрашивает.
— Ну, хоть планету помнишь? Или систему?
Да, — насмешливый внутренний голос подсознания опять возник неожиданно, заставив меня вздрогнуть и поневоле моргнуть.
— Помнишь! — в голосе особиста неподдельная радость. — Вот и хорошо, дружище, вот и отлично! С какой, Лёха? Ну?! Не молчи же!
Да не знаю я, с какой! А если бы и знал — хрена с два бы тебе сказал, падла.
— Голубчик, ну как же он может вам сказать, если он в таком состоянии? — в голосе Абрамыча явная насмешка. — Он только-только пришёл в себя, а вы уже устроили ему целый допрос с пристрастием. Всё, господа. На сегодня хватит утомлять пациента.
С удовлетворением наблюдаю, как с лица Семёна сползает довольное выражение. Так тебе и надо, сволочь. Не утомляй меня. Всё равно ничего не скажу.
Понятия не имею, кто это такой и с како…
Рапистра, — внутренний голос невозмутимо выдал название планеты и пропал, оставляя меня в полном недоумении.