Отреченные гимны
Шрифт:
– Как это из моей?
– Да вот так! С вашими "фирменными" бабешками сюда и прибыла. Ну покупаем мы их у вашей организации или, верней, - напрокат берем! Не пропадать же бабешкам! А здесь, можно сказать, - и стол и дом. Да чего вы такой ехидной топорщитесь! Охрана моя давно ее ищет! Только навряд ли найдут! Скорей всего она еще до отплытия на берег как-то выскользнула. Отбуксировать теплоход! До чего дошло! Чувствую, ох чувствую, под кого здесь мину подводят!
Вопреки жалкому виду и неостановимым бормотаньям Зистера, Нелепин не мог не заметить: рассуждает вицегуб куда как здраво. Так оно и есть! Нарочно фарс разыграли! Только вот девки чуть-чуть замысел им подпортили. Но те, кто всем
– Эй, на буксире!
– в который уже раз зазвучал с носа теплохода жестяной мегафонный крик.
– Стопори машину!
– Для нас с Силой таких киношных угонов совершать не стали бы! Это для вас, для вас! Кто-то очень не хочет, чтобы вы свой носик в дела наши совали. Но ничего, я вызвал по рации вертолет.
– Зистер снова, уже печальней, хихикнул.
– Выберемся!
– Выберемся, если...
– тут Нелепину припомнились слова Ушатого: "Глядишь, скоро бомбочки под нас подкладывать начнут. Ты там смотри, бомбочек да киллеров этих самых остерегайся. Сам никуда не суйся".
Нелепин оборвал воспоминания, отодрал себя от заградительной сетки.
– Шлюпка... шлюпка есть?!
– Есть, кажется...
– Быстро вниз! Вертолет - шлюпку увидит! Просигналим ему факелом или фонарем. Тащите вниз Силу, узнайте еще раз про Иванну!
– Иванны на борту точно нет. А Сила... Сила пусть здесь вытрезвляется, - с нежданной твердостью закончил Зистер, махнул охране рукой и, цепляясь каблуками о ступеньки, заспешил вниз, к темным и загадочным толщам волжской воды. И грянула напоследок в спину бегущим затянутая пьяной охраной, то ли чующей неминучую гибель в волнах, то ли неизбежное свое увольнение, дерзко-разбойная песня:
Вниз по матушке по Волге,
По Волге, по Волге, по Во...
А вслед за песней поплыл в установленные на теплоходе телеприемники долгожеланный телеэфир матушки-Москвы:
"Чшхт... Включение номер ноль... Пробный, пробный эфир! Вечёр добрый! Говорит и показывает НЕКРО-ТВ. Работает студия "40 дней" . То, что вы сейчас увидите, не монтаж и не худфильм. Так что: "Роспрягайтэ хлопци конэй и лягайте" поудобней у ваших кабельных телеприёбников... Хух! С вами сегодня и с вами всегда, пока вы живы - уж не стану желать вам помереть, Вова Чмут. Ну, шутки, как говорится, в стороны! Новейшие достижения техники сделали возможным проникновение нашего доблестного ТВ в некромир, а также и его съемку. Ну, некромир - это конечно, не для всех. Только для самых-самых! Сегодня у нас "видение" первое. То, что вам покажут, я особо комментировать не буду. Но для самых недоверчивых пердунчиков скажу: седни у нас "Сады райские". Рай, так сказать, в натуре...
– Йасионийасионийасионийа...
– Фу, черт! Миль пардон. Да не трухайте вы так, толстожопики! Ну песня ангела. Ну и чего такого... Скоро и самого его увидите. Сегодня - все можно, все доступно. Так что смотрите нас! Да на помехи не жалуйтесь! Некромир же, дуроломы!"
Одни неудачи
Серо-болезненными пятнами на теле суши и вод проступал рассвет.
Вертолет, чуть креня винты и задирая вверх хвост, уходил к берегу. Уходил, нехотя выпуская из цепких лап дымно-отуманенную Волгу и жадно подтягивая к себе винтами материю неба - воздух.
Вжавшись лбом в стекло, Нелепин попытался отыскать теплоход, не отыскал, откинулся в кресле. Через минуту, однако, вертолет стал забирать влево, почти лег набок, и Василий Всеволодович увидел сплывающий чуть бочком вниз по Волге тупоносый трехэтажный утюжок. Теплоход-утюжок от фарватера реки тянуло в плавни, в камыши, тяжко-медленно несло к славному колечками и
песнями селу Красному и дальше, на древний Макарьев, к коченеющей в холодных золах рассвета ярмарке, в дивные бухточки, в острый реликтовый рай, вспыхнувший вдруг неясной желтизной на левом пологом берегу Волги. Вдалеке крохотным водоплавающим жучком виднелся буксир, теплоход давно бросивший.С верхней палубы теплохода валил не то чтобы густой, но вполне заметный дым.
– Видите?
– прокричал Зистер Нелепину.
– Это Сила безобразит!
Про Силу, палящего огонь, Нелепин не поверил, да он и плохо слушал вице-губернатора. Все это время ждавший взрыва на теплоходе, он впал наконец в сладкое оцепенение. Беглая, восхитительная дрема, словно легкая, совершенно голая балерина на цыпочках пробежалась по нему, как по разлегшемуся на животе партнеру, пробежалась, сладко ударяя в плечи и лопатки крепкими босыми ступнями. "Дело надо делать, работать не умеешь, сукин кот! Ишь - разлегся..." - голосом Иванны, низковатым и простуженным, высказалась балерина и в сером волжском мареве растворилась...
Работать Нелепин умел, больше того - работу любил. Тем утром, после бегства со взбунтовавшегося теплохода и краткого в гостинице сна, он пришел в головную контору фирмы, расположенную напротив пожарной каланчи у старинных торговых рядов к девяти и вызвал всех значащих управленцев и директоров отделений, кроме управляющего ночным клубом "Золотое дно". Вел себя Нелепин с приглашенными грамотно, естественно, и сам себе удивлялся. Не будучи ни экономистом, ни финансистом, он чувствовал себя до странности уверенно, отдавал приказы легко, без запинки, они каким-то образом попадали в цель и умудренных долгим опытом борьбы с правоохранительными органами бухгалтеров и коммерческих директоров вовсе не шокировали. Власть творила чудеса: любое жалко-ничтожное замечание воспринималось как откровение. Кратко поблагодарив всех, Нелепин задержал у себя главного экономиста Волжанской конторы Глипинца:
– Можно ли выгодно, лучше прямо сегодня, продать ночной клуб?
– Можно, но зачем? Местечко - доходное.
– Нужно, Вячеслав Львович, нужно. Он нам репутацию портит. До самой Москвы душок идет. Какие-то девки, цыгане... Ни к чему нам это.
– Что ж. Покупатель у меня давно имеется.
Закончить разговор, однако, не удалось. Позвонил Зистер, предложил срочно встретиться, кой-чего обсудить. Ссылаясь на головную боль, Нелепин стал от Зистера руками-ногами отбиваться.
– Ну, я эту вашу головную боль мигом сниму!
– с нажимом сказал вицегуб.
Он явился очень скоро, как будто звонил снизу, из торговых рядов, отодрал Нелепина от главэкономиста, вывел в коридор и там шепотом сразу же предложил союз.
– Вы тут недвижимостью интересуетесь? Так вот. Я обозначу объекты, кредитование которых мы гарантируем. У нас с Силой давно эти гарантии местные воротилы выпрашивают. Но им - шиш. Вам отдадим. Что взамен? Да почти ничего...
– Не заставляйте меня сразу отказываться. Из ничего - пшик и получится.
– Ну пошутил, пошутил! Взамен ваша фирма... ну, скажем, профинансирует одну вполне законную операцию в Москве. Почему ваша? Ну это просто! Вы под крылышком МО! Никто связываться с вами не станет!
– Какое там крылышко! Перышко осталось! Бросило нас Министерство родное и навсегда отринуло...
– Ну будет вам прибедняться! Про то, что Ушатый умеет зарабатывать, здесь наслышаны. Поговорим лучше о деталях...
– Потом! К черту все! Как найти Иванну? Пропадет ведь баба! Утром я ездил в филиал. Но к девушкам "фирменным" никого не пускают. Даже меня. Списков не дают. Говорят - не положено. Как вам тех-то, в лохмотьях, удалось на корабль забрать? Кстати, как теплоход? Цел? Продаем мы его...