Отмщение
Шрифт:
– Но ведь бригаду обнаружат!
– резонно возразил Лазарев.
– Согласен, - вновь вмешался Любчич.
– Город сейчас наверняка под пристальным контролем. Выход войск так или иначе засекут. Так что неожиданности не добиться и встречу противник успеет подготовить.
– Встречу?
– подхватил эстафету Лазарев.
– Да на марше выбьют! Что им стоит? Мы же как на ладони! Без прикрытия, без авиации, без спутников - все равно, что голые!
– И что?
– иронично заметил Кузнецов.
– Из этого следует, что нужно остаться здесь и забиться в норы поглубже?
– Разумно выбрать реальный шанс, а не авантюру, - нахмурившись, заметил Лазарев.
–
– Ясно...
– ответил Кузнецов, чуть заметно кивнул.
– Может, кто-нибудь решится возразить? Кроме меня?
Офицеры невольно стали переглядываться: настороженные взгляды метались по сторонам, выискивая храбреца или безумца, который бы рискнул поддержать опасный позыв адмирала.
Наконец, через несколько секунд напряженного молчания, нарушил тишину Ильин.
– Разрешите?
– поднялся со стула полковник. Кузнецов благодарно кивнул.
– Я надеюсь, мне никто не станет обвинять в излишней горячности или авантюризме?
В ответ раздались одобрительные короткие смешки.
– А раз так, - спокойно продолжил полковник, - То вот мое мнение. Я считаю, что выступать нужно как можно раньше. Это не просто правильный, а единственно верный в нашем положении выбор.
– Даже так...
– протянул Лазарев, неодобрительно покачивая головой.
– На риск стало быть наплевать?
– Алексей Тихонович...
– усмехнулся Ильин, - Да ведь вся наша кампания - сплошной риск! Авантюра на авантюре! Через половину страну туда - и обратно! Не говоря уже про секретные склады, перелеты в ночь без приборов... Да мало ли? Все под знаком риска.
– Но это по-прежнему не означает, что любой риск оправдан, - возразил Лазарев, уверенно обороняющий занятые позиции.
– Иначе можно до абсурда дойти!
– Наше ремесло вообще связанно с опасностью, - заметил Ильин. И тут же поднял руку, предупреждая возражения.
– Подожди! Я не обвиняю! Просто хочу напомнить: прежде всего при выборе цели нужно рассматривать потенциальную и реальную перспективы. А уже после вопрос выживания.
– Считаешь, сомнительный шанс взятия Новосибирска важнее реального удержания Томска?
– Не важнее, - спокойно поправил товарища Ильин.
– Я уже говорил: единственный. Томск удержат и без нас. Во всяком случае, какое-то время справятся - врасплох местных не застать. И, что важнее всего: Томск этот Томск. Как бы ни уважал и не любил все города Родины, военно-политического содержания нельзя забывать.
– А не слишком надуманно?
– критически заметил Лазарев.
– Это ли не замполитская косточка вещает?
– Не бойся, не замполитская, - ответил Ильин, широко ухмыльнувшись.
– Хорошо, вот тебе - и всем наглядный пример. Из самой что ни на есть реальной жизни. Сто лет назад объявляют: "Наши войска в ходе успешных наступательных боев овладели городом Харьков".
– Ну и к чему этот экскурс?
– А теперь другое, - спокойно продолжил Ильин, проигнорировав иронию. "Доблестные бойцы красной армии освободили город Киев!" Как теперь звучит? Разницу чувствуете? А если не Киев? Если Ленинград? Или Москва? Понимаете?
По рядам прошел шёпот. Кто-то одобрительно кивал, кто-то повторял фразу полковника про себя, будто пробуя на вкус. Но понимание в глазах сверкнуло.
– Так вот, товарищи офицеры, - подытожил Ильин.
– Если есть хоть единственный шанс дойти до Новосибирска. И не просто дойти,
Ильин замолчал, обменявшись понимающими кивками с адмиралом. И не успел опуститься в кресло, как зал сотрясся от аплодисментов вперемешку с восторженными выкриками. Незаметно, полковник сумел переломить ситуацию. Напряжение, довлевшее над всеми, вдруг улетучилось, исчезло как утренний туман. Под тяжелым грузом ответственности офицеры постепенно утратили веру в порыв, закостенели. Стали болезненно опасливы.
Можно было бравировать отвагой раньше, когда отвечаешь лишь за себя. А теперь, имея на плечах целый город поневоле десять раз подумаешь. И вот такое благое начинание чуть не оказалось губительным для дела. Ильин давно понял необходимость предложенного варианта, но до последнего не покидала тревога: вдруг не удастся уговорить? Ведь без веры - одними приказами - не будет тока. Но все-таки справились, обошлось...
– Ну, можно считать, согласны?
– усмехаясь, поинтересовался Кузнецов. Офицеры в разнобой ответили "Так точно". И только Лазарев не удержался:
– Александр Игоревич... Разрешите ещё два вопроса?
– Пожалуйста, Алексей Тихонович, буду рад ответить.
– Во-первых, каким образом будет осуществляться защита Томска? Своих сил обороны у горожан нет. Не получается ли, что мы сейчас город освободили, а теперь оставляем на произвол судьбы? Возможно, стоит хотя бы оставить раненных бойцов и офицеров для тренировки ополчения. И во-вторых, не понятно до сих пор, как обеспечить скрытность маневра? Положим, за ночь добраться до Новосибирска возможно технически. Но ведь проблема обнаружения противником по-прежнему не решена.
– Что ж... С первым вопросом непросто...
– признал Кузнецов.
– Самостоятельно горожанам, конечно, будет сложно. Только вот про отсутствие собственных сил вы неправы. В городе есть гарнизон: кто был заперт в казармах, кто - распущен по домам. Плюс курсанты и дипломники военных училищ. А вот предложение с нашими инструкторами дельное. Боевых офицеров здесь мало, а с опытом нынешней войны и вовсе нет.
Ну а по второму... Выйдем ночью. Метеорологи клятвенно обещают туман. Местные же активно займутся маскарадом. Надолго не хватит, но нам неделя и не нужна: нескольких часов с головой. Кроме того, у нас в запасе есть козырь, которого противник наверняка опасается. Будет ждать - и ждать не зря.
– Второй заряд?
– прищурившись, прямо спросил Ильин.
– Именно, Иван Федорович, именно... Так что мы ещё повоюем, товарищи офицеры. А теперь предлагаю заняться подготовкой. Время дорого...
Уже вечером, стоило небу окончательно почернеть, скрывшись за густой поволокой массивных сизых туч, бригада скрытно покинула город.
Глава N20 - Геверциони, Толстиков. 06.37, 18 ноября 2046 г.
Уже третий день Геверциони подобно призраку слонялся по коридорам, не находя себе применения. Бригада ушла и в месте с ней "Алатырь" словно покинула сама жизнь. Всё вернулось на круги своя. Ещё недавно шумевшая наподобие растревоженного улья, база вновь погрузилась в болото привычной меланхолии.