Чтение онлайн

— Тогда возьми меня с собой, — сказала она.

— Нет.

— Максим…

— Нет, Саша, — его голос стал жёстким. — Ты останешься здесь, под охраной. Я не могу рисковать тобой.

— А ты, значит, можешь рисковать собой?

— Я — другое дело.

— Нет, не другое, — она встала, заслоняя ему выход. — Ты не можешь идти туда один. Ты не можешь умереть. Ты мне нужен.

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом шагнул вперёд, обнял, прижал к себе сильно-сильно.

— Не умру, — сказал он ей в макушку. —

Обещаю.

— Не обещай того, чего не можешь гарантировать.

— Могу, — он поцеловал её в висок. — Потому что теперь мне есть ради чего жить.

Она разрыдалась у него на груди. Он держал её и гладил по спине — большими, грубыми ладонями — пока слёзы не кончились.

А потом ушёл.

Старый склад на окраине.

Максим приехал с четырьмя своими людьми — профессиональными, проверенными. Оружие — в кобурах. План — отработан за минуту.

Они вошли через чёрный ход, бесшумно, как тени.

Кирилл сидел в центре склада, на старом диване, между двумя дружками. На столе — бутылки, порошок, оружие. Сам он был бледный, взвинченный — наркотики сделали своё дело, превратив его в трясущуюся, безумную тень себя прежнего.

Увидел отца — усмехнулся.

— Пришёл, старик? А где твоя шлюха? Привел бы, мы бы с ней повеселились.

Максим не ответил. Сделал шаг, второй, третий. Его люди держали дружков на прицеле — чтобы не шевелились.

— Ты мне жизнь разрушил, — сказал Кирилл, вставая. Шатался, но держался на ногах. — Ты забрал у меня всё. Девушку. Репутацию. Жизнь.

— Ты сам всё разрушил, — ответил Максим. — Когда в первый раз ударил её.

— Она врала! — закричал Кирилл. — Она хотела тебя с самого начала! Она охотилась на нас обоих!

— Хватит, — голос Максима стал тихим — тем самым, ледяным. — Сдай оружие. Поедем в клинику. Я договорюсь.

— В клинику? — Кирилл засмеялся — безумно, отчаянно. — Снова запрёшь меня? Ни за что.

Он выхватил пистолет.

Всё случилось за три секунды.

Кирилл нажал на курок — пуля ушла в потолок, потому что Максим перехватил его руку, вывернул, выбил оружие. Потом — удар, жёсткий, точный. Кирилл рухнул на пол, как подкошенный.

— Не убивай его, — сказал один из людей Максима.

— Не собирался, — ответил Максим, тяжело дыша.

Он наклонился над сыном. Посмотрел в его глаза — мутные, затравленные, напуганные. И увидел там не врага, не соперника — просто испуганного мальчика, который потерял всё.

— Ты проиграл, — сказал Максим. — Но это не победа. Это просто — конец.

Кирилл закрыл глаза.

Максим поднялся, отряхнул костюм. Обернулся к своим людям:

— Вызовите полицию. И скорую. Пусть осмотрят его.

Он вышел на улицу, достал телефон. Набрал номер Саши.

— Всё кончено, — сказал он. — Он не тронет тебя больше.

— Ты жив? — её голос — дрожащий, тонкий.

— Жив.

— Приезжай домой. Пожалуйста.

—

Еду, — сказал он. — Люблю тебя.

И положил трубку.

Впервые в жизни он сказал эти слова. И не пожалел.

Она ждала его у ворот.

Ноябрьский ветер трепал волосы, пробирался под тонкую кофту, но Саша не уходила внутрь. Охрана маялась рядом, Руслан дважды предлагал подождать в доме — она отказалась.

Ей нужно было увидеть его живым.

Первым, как всегда, она увидела фары. Большой чёрный внедорожник свернул на подъездную аллею, и у Саши перехватило дыхание. Машина остановилась в пяти метрах. Дверь открылась.

Максим вышел медленно — не торопясь, будто проверял, держат ли ноги. В тусклом свете уличных фонарей его лицо было серым, под глазами — глубокие тени. Костюм в пыли, на рубашке — тёмное пятно. Кровь. Чужая или своя — Саша не могла разобрать.

Она бросилась к нему, врезалась в его грудь, обхватила руками за шею. Он пошатнулся — и всё же устоял, обнял в ответ. Сильно. До хруста в рёбрах.

— Ты в крови, — прошептала она в его плечо.

— Не моей, — ответил он. Голос — глухой, уставший. — В основном.

Она отстранилась, заглянула в лицо. Ссадина на скуле. Рассадина на костяшках правой руки — как будто бил чем-то твёрдым, много раз.

— Максим… — начала она.

— Всё дома, — перебил он. — Пожалуйста. Давай — дома.

Она кивнула.

Он взял её за руку — большими, дрожащими пальцами — и повёл внутрь.

В доме было тепло.

Саша усадила его на диван в гостиной, принесла аптечку. Он сидел молча, пока она обрабатывала ссадины, заклеивала порезы, бинтовала разбитые костяшки. Иногда шипел сквозь зубы — когда антисептик попадал в глубокие царапины.

— Рассказывай, — сказала она, заканчивая.

Он посмотрел на неё — долгим, тяжёлым взглядом.

— Он стрелял, — сказал Максим. — В меня. Промахнулся. Я выбил пистолет. Потом — удар. Всё.

— Ты его ударил?

— Пришлось.

Она смотрела на его разбитые руки и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, вязкое. Не жалость. Что-то другое. Что-то очень похожее на ярость.

— Он жив? — спросила она.

— Жив. В полиции. Потом — клиника. Закрытая на этот раз. С охраной.

— И надолго?

Максим покачал головой.

— Не знаю. Полгода. Год. Пока не докажет, что стал человеком.

Она опустила глаза.

— А если не докажет?

— Тогда — дольше.

Он взял её за подбородок, поднял лицо.

— Ты не виновата. Слышишь? Ни в чём. Ты — жертва. Ты — та, кого он пытался изнасиловать. Не смей брать на себя его грехи.

Она хотела сказать, что не берет. Но вместо этого всхлипнула — и уткнулась носом в его плечо.

Он обнял. Крепко. Надёжно. Единственное безопасное место в мире, которое не рухнуло.