Чтение онлайн

Дальше по маршруту Соликамск. Как сейчас помню, выскакивает из дома дядя Роберт, здесь же дядя Отто. Сработал эффект неожиданности, вообще папа любил ездить в гости без предупреждений, но ведь резкие положительные эмоции тоже способны вызвать сердечный приступ. Здесь в мужской компании с папой, дядей Робертом, дядей Отто я выпил первую в жизни рюмку водки. На имеющейся фотографии чётко просматривается, что все четверо имеют одни корни (см. ТАК БЫЛО!).

Дядя Роберт родился в 1922 г. Жена — тётя Мария, трое детей (Люда, Вася, Таня). Дядя Роберт после трудармии продвинулся на том же заводе, работал начальником цеха на радиозаводе. Подарил мне очень хорошую по

тем временам собственную авторучку, папе пару телефонных аппаратов. Дядя Роберт несколько раз приезжал с семьёй в Талды-Курган, но я его больше не видел, хотя к заочной помощи в студенческое время прибегал. Он очень рано (в 44 года) ушёл из жизни. Запомнились рассуждения дяди Роберта о появившихся слухах о предстоящей отправке советских немцев в ГДР: «Гельмут, в такой ситуации меня не ищите; я исчезну, но в Германию не поеду!» Интересно, как бы сейчас он рассуждал, но не дожил 26 лет до уезда папы в Германию.

Из Соликамска вместе с дядей Отто приехали к нему в Кизел. Семья дяди Отто жила явно победнее. Шахтёрский Кизел смотрелся хуже Соликамска.

Младший брат отца дядя Отто родился в 1927 г. С 9 лет инвалид по зрению. Рассказывал мне сам, как это случилось. Жил в гостях у Гельмута в Одессе (отец погиб в 1934 г.). Известной мальчишеской забавой — «поджигом» получил ожог лица, причём один глаз перестал видеть. Мылом начал промывать лицо, чтобы ничего не было видно и Гельмут не ругался. Зрение не восстановилось даже после обращения к великому офтальмологу Филатову.

В 14 лет дядя Отто попал в трудармию, в шахту Кизела. Уж какое тут образование. А человек от рождения очень талантливый и подвижный. Много лет выступал в художественной самодеятельности (конферанс, художественное чтение), бесподобно читал басни, имел множество призов и грамот. Много позже в Казахстане заведовал Домом культуры в райцентре Новоишимка Целиноградской области.

Дядя Отто не один раз приезжал в гости и в Текели и в Талды-Курган. Не забуду как в 9-м классе он подарил мне часы «Победа» с собственной руки. Это был подарок! Родители очень недовольны (считали, что часы нужны сыну к окончанию 10-го класса), требовали вернуть подарок, но подаренные часы верно прослужили много лет.

Семья дяди Отто всегда жила очень скромно. Жена — тётя Таня, дети Слава, Нина, Валера. У Нины 6 детей, одна дочь тоже «откочевала» в Германию. Слава в молодости моя копия (очень проглядывают фамильные черты во внешности), пришлось приложить немало усилий для устройства в Алтайский политехнический институт в 1968 г. Да и позже на 2–3 курсах удержался в институте благодаря фамилии и моим барнаульским друзьям. Очень рад, что смог сделать что-то полезное для дяди Отто.

Последние годы до пенсии дядя Отто работал на фарфоровом заводе в Целинограде. Кое-что из «фарфоровых» подарков дяди Отто стоит и у нас в серванте. Не так давно дядя Отто перенёс инсульт, стараемся немного помочь (папа из Германии, мы из Томска). Тяжёлый рок висит над дядей Отто: в нищете родился, тяжелейшая жизнь в советское время и на старости нищенское существование в столице «самостийного» Казахстана — Акмоле.

На обратном пути рано утром в Березниках нас встречали два сокурсника родителей: Лишке и Вагнер (в будущем академик, ректор Пермского мединститута).

Осенью 1955 г. переехали в горняцкий город Текели, протянувшийся вдоль ущелья на 23 км. Хозяин города — свинцово-цинковый комбинат. Очередная школа, 7-я смена учителей и соклассников, оказалась последней перед студенческими годами. Ближе к выпуску количество учеников школы N5 уменьшалось: три восьмых класса, 2 девятых, один десятый.

Первая привязанность. 8 «В», Тамара Анищенко. Утренние (до школы) прогулки на велосипеде, неприязнь бабушки (Тамара старше на 2 года). Первое тяжёлое опьянение 1 мая 1956 г. (после демонстрации по дороге домой — 5 км). Ниже процитирую часть того, что было записано много позже в дневнике.

01.12.75 г. (Ленинград)…В ту весну и последующую осень мы много

ездили вместе на велосипедах, иногда утром рано, в 6.30 или 7.00. Бабушке это очень не нравилось. Всё она была недовольна Тамарой (та была с 1939 г.), тем более, что часто я просто катал Тамару на раме. Я весь был в возвышенном состоянии. И вся эта возвышенность лопнула осенью 1956 г. В один из воскресных вечеров мы гуляли вчетвером: я, Тамара, Нина Капустина и Андас (фамилию забыл, он как раз поступил в Алма-Ате в институт, приехал на побывку и рассказывал свои впечатления). Дальше Андас начал что-то о нас четверых говорить. Не помню точно, что он сказал, но Тамара вдруг произнесла: «Да Эрвин же ещё ребёнок.» Это был удар, который чувствую до сих пор. Сейчас-то я понимаю, что ей нужно было, чтобы я её обнимал, целовал (всё-таки девушке 17 лет). А ведь я таким же остался и до сих пор и платонические ощущения оцениваю выше, чем физические. Не с этим ли связано моё почти постоянно внутреннее одиночество? Не могу пойти на физические контакты, не чувствуя внутренней (душевной) отдачи, а в том случае, когда я чувствую эту отдачу, робею и в трезвом виде стесняюсь прикоснуться.

...Вдруг опять вспомнил школу. 9-й класс. Вызывает к себе директор Силуков и обвиняет меня в том, что не расту. Тогда я не совсем понял его мысль. Ведь появился в 8-м классе с уровнем умственного развития на голову выше подавляющего большинства восьмиклассников. Сейчас-то я понимаю, в чём причина. Приход в каждую новую школу был стимулом, способствующим развитию. Работало самолюбие нового ученика. Действительно, ещё в Ягодном учителя говорили, что в 5-м классе (интернат) я учился лучше, чем в 6-м, когда жил с родителями. Так было в 8-10 классах и в университете, где сначала блеснул вступительными экзаменами, первым колхозом, общественной активностью, затем запустил учёбу и выполнял только обязательные занятия. Так до 4-го курса; 4–5 курсы + 1 год в аспирантуре — активные занятия, затем спад; резкий подъём активности после рождения Игоря осенью 1966 г., сейчас снова спад. Т. о. мне всегда нужен активный стимул для роста. Если удастся вселить в себя уверенность в целесообразности форсирования докторской диссертации, то и работа пойдёт…

Вообще период 1955 — 58 гг. вспоминаются именно пробуждениями мужского начала. Научился танцевать и с большим удовольствием в танцах участвовал, под баян или грампластинки. О магнитофонах никто и не слыхал. Любили ходить на танцы в соседнюю школу и в городской парк (5 км). Причём эти походы были небезопасны. Серьёзных конфликтов удавалось избегать в значительной мере благодаря тому, что лучшим другом был чеченец Жамалай Альтемиров: всё хулиганьё избегало сталкиваться с чеченцами. Остановлюсь.

Жамалай представлял большую редкость, так как перешёл порог старших классов, обычно чеченцы бросали учиться в 5–6 классах, девочки не дотягивали и до этих классов. Дядя Жамалая — зубной техник (для чеченцев — великий человек), хорошо знал моего папу. Жамалай часто бывал у нас дома, да и я у него (полный патриархат, женщины только разносят еду и сразу исчезают). Играл за сборную школы по волейболу. В 1957 г. Жамалай в числе первых вернулся в Чечню, а в 1959 г. окольными путями (Томск, мединститут) получил от него письмо. Учился в Астраханском мединституте, играл за сборную Чечено-Ингушской АССР по волейболу. Через 25 лет, в декабре 1984 г. встретился с Жамалаем во время командировки в Грозный (описано мной в «Хронике ТНХК»). Цитирую.

Никогда не переписывались, понятия не имел, где он живёт. По приезду в Грозный назвал имя и фамилию сотруднику Грозфилиала «Пластполимер» Руслану Денилову. Не прошло и получаса как Жамалай был «на проводе». Поразительно! Вечерняя встреча в кругу участников совещания (называется: «товарищеский ужин»). Много разговоров, но конечный «сухой остаток» — с большой горечью. Хирург — лёгочник — один из лучших в Грозном — но амбиция!!! Княжеская! Всё хвалился, что у него самая красивая шапка в Грозном (белая норка). В подпитии — пакостные высказывания в адрес школьных подруг. По-видимому, специфика Чечни и в том, что на поверхность выплывают не самые лучшие свойства характера. Да и прошло после последней встречи более 27 лет. Мечта юности улетучилась, и больше никогда в душе не было желания встречи.