Чтение онлайн

Учебный процесс несколько сдерживал деятельность Носорога, зато во время лагерных сборов для нее никаких преград не существовало. Сборы проходили в течение полутора месяцев. Ребята выезжали в район Красногвардейска, как называлась тогда Гатчина, где знакомились с артиллерийским и стрелковым вооружением, инженерным оборудованием местности, совершали марши, обучались плаванию, делали физические упражнения. Носорог с присущей ему выдумкой дополнял лагерную программу. Ее главным и наиболее трудоемким пунктом являлось корчевание пней, которых в окрестностях лагерной стоянки оказалось так много, что хватало в избытке на всех нарушителей дисциплины.

К десятому классу Ваня вытянулся и с привычного места на левом фланге перешел в середину строя. С ребятами он ладил, особенно тесные, дружеские отношения

сложились с Сашей Сорокиным, высоким и красивым парнем. Тот был уверен в благосклонности судьбы и успешности своей военной карьеры, видя себя не менее чем маршалом, и уже сейчас готовил себя к этой роли. Утверждая, что главным отличительным признаком высокого военного чина являются блестящие сапоги, Саша то и дело надраивал их неизменно присутствующей бархоткой. Ваня пытался с ним спорить, ибо сам особой аккуратностью не отличался. Он упирал на то, что полководец должен воспитывать в себе характер и постоянно учиться, а Саша в противовес приводил пример Ворошилова и Буденного, которые, как известно, не могли похвастать образованностью. Впрочем, их споры никогда не становились ожесточенными, Саша был находчивым парнем и возникшую напряженность умел разрядить шуткой.

К ним в компанию все время набивался Гриша Петухов, маленький, неказистый, обмундированный явно не по размеру: длинная гимнастерка пузырилась на спине, а средняя часть бридж, скрывающая Гришино хозяйство, простиралась чуть ли не до колен. Он несколько раз порывался обратиться к старшине с просьбой заменить обмундирование, но Саша его отговаривал и совершенно серьезно уверял, что в таком виде он представляет главную угрозу для мирового империализма.

Главным достоинством Гриши был голос — негромкий, но необыкновенно чистый и красивый, прямо-таки ангельский. Он знал все песни той поры и мог без особых уговоров воспроизвести каждую, успешно исполняя роль живого патефона. Благодаря своим способностям Гриша был бессменным батарейным запевалой и непременным участником художественной самодеятельности. К этим обязанностям он подходил творчески и все время разнообразил репертуар, отдавая предпочтение солдатской классике. Особой любовью пользовались знаменитые «Солдатушки, бравы ребятушки». Куплеты этой песни все время наращивались озорными, а иногда и не совсем приличными строчками. Среди них были как всем известные «Наши тетки — две бутылки водки», так и доморощенные «Наши братья — Рогова проклятья» или «Нам братаны — злые тараканы». Начальство уж и не знало, как бороться с этаким народным творчеством. Сам запевала начинал с классических строчек, не придерешься, а озорные пел весь строй, кого тут накажешь? В конце концов «Солдатушек» петь запретили, и Грише пришлось менять репертуар.

В остальном же он был неудачник. Любое мероприятие, в котором Гриша принимал участие, было заведомо обречено на провал: воспитанники, самовольно вышедшие за школьную ограду, непременно попадались на глаза начальству; спортивная команда, если в игре участвовал Гриша, обязательно проигрывала; переданные им шпаргалки редко когда благополучно достигали адресата, а у тех, с кем поделился Гриша принесенными из дома гостинцами, обязательно заболевал живот… В конце концов его стали сторониться, и он, смирившийся с ролью изгоя, обычно сидел в сторонке, наблюдая, как ребята гоняют мяч или замышляют очередную каверзу.

Носорог, пытаясь исправить такое положение, часто давал коллективные задания «птичьей» команде: назначал Петухова в помощь Воробьеву и Сорокину. Друзьям приходилось соглашаться скрепя сердце, поскольку в таком составе избежать неприятностей удавалось редко. Очередное происшествие привело их к решительной попытке изменить несчастливый рок сладкоголосого товарища.

В подвале школы был оборудован винтовочный полигон. Он представлял собой поле боя. Имелось также картографическое изображение этого участка местности. Сличая карту с макетом, следовало определить величину прицела до выделенных пристрельных точек — так называемых реперов. Орудием служил закрепленный на станке винтовочный стволик. Задача пристрельщиков заключалось в том, чтобы экспериментально проверить правильность прицелов. Выполняя полученное задание, Ваня с Сашей ползали по макету с картой в руках, а находящийся на вышке Гриша по их команде производил выстрел.

Работа

была достаточно монотонной. Это только первые пристрелки вызывали какой-то интерес, а затем грохот и гарь от выстрелов так надоедали, что хотелось поскорее закончить и вырваться из душного подвала на свежий воздух. Первым сломался Гриша — когда ребята корректировали предыдущий выстрел и измеряли линейкой его отклонение от указанной точки, он вдруг пальнул без команды, так что линейку, которую держал Ваня, разнесло в щепки. Ваня вскрикнул, дернулся и затих. Саша принялся его безуспешно тормошить. Побледневший Гриша сполз с вышки и на негнувшихся ногах поспешил к своей жертве. Присоединившись к Саше, он бессвязно забормотал, что не хотел, просит простить, что пусть тот требует от него что угодно, он все выполнит, только не надо докладывать… Ваня оставался недвижим, даже не дышал.

— Что ты наделал? — пристыдил его Саша. — Угробил парня, да еще просишь не докладывать. Шкура!

Гриша впал в совершенное отчаяние. Ну какой выкуп мог предложить за свою оплошность бедный воспитанник? Он лихорадочно перечислял все ценности, которые подсказывала убогая фантазия мальчишки довоенной поры: кино, мороженое, цирк, значок Осоавиахима, тир, второй завтрак, компот… Услышав последнее слово, жертва вздрогнула. Обрадовавшийся Гриша стал быстро увеличивать число жертвенных компотов, но когда оно достигло семи, в помещение зашел почувствовавший что-то неладное Носорог. Грише пришлось поневоле замолчать, а Ване открыть глаза и встать.

— У вас все в порядке? — подозрительно спросил старшина.

— Так точно! — разом вскричала команда, и тому пришлось удалиться без привычного нагоняя. Он сделал это очень своевременно, ибо Петух как-то подозрительно закудахтал и пустил слезу — сказалось напряжение последней минуты и обида, оттого что над ним так безжалостно пошутили.

— Чего нюни распустил, — прикрикнул на него Саша, — компотов жалко?

Гриша, которому никак не удавалось унять горловую судорожь, только затряс головой, на что Саша махнул рукой и, обратившись к Ване, решительно произнес:

— Все! Начинаем из Петуха делать мужчину.

Ваня пожал плечами, с маршалами не спорят. Но относительно того, как начинать процесс возмужания, у него оставалось недоумение — до сих пор он знал только об одном способе, и то понаслышке. Неужели женщина? Саша подтвердил и стал развивать свою мысль.

— Ты читал Макаренко? — Ваня неопределенно кивнул, литературой такого рода он не увлекался, но признаваться в своей отсталости ему не хотелось. — Нужно, чтобы Гриша поверил в себя, в свои силы, а для этого он должен проявить заботу о ком-то более слабом и беззащитном. Мы познакомим его с Лизкой…

Лиза работала в медпункте на соседней чулочно-прядильной фабрике и принимала участие во всех школьных вечерах. Это была маленькая худенькая девочка в непременном белом берете, из-под которого выглядывала волнистая, уложенная на лбу плойкой челка. Ее парадной формой одежды являлась матроска, в которую наряжалась добрая половина девочек довоенной поры, а на ногах красовались парусиновые, натертые зубным порошком туфельки — никакая взрослая обувь для ее маленьких ножек не годилась.

Лиза служила начальным предметом обожания многих спецов, но, к несчастью, кавалеры очень быстро вырастали, и ей часто приходилось начинать цикл дружеских отношений заново. На очередном танцевальном вечере Саша подошел к ней и попросил в память о былом заняться воспитанием товарища. Протеста не последовало, Лиза всегда была готова к благородной миссии. Она взялась обучить партнера модным танцам, и вскоре новая дружба была скреплена быстрым фокстротом и стаканом газированной воды с малиновым сиропом.

Грише новая подруга очень понравилась. Неизбалованный человеческим вниманием, он всей душой потянулся к недоступному доселе «предмету» любви. В истинность общеизвестного правила: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей», он вследствие малолетства еще не уверовал. Влияние «предмета» любви сказывалось благотворно: Гриша на удивление быстро подогнал обмундирование, сразу превратившись в ловкого солдатика, приобрел уверенность и даже стал более удачливым — несколько самовольных отлучек на свидания прошли незамеченными, ибо даже всевидящий Носорог не ожидал от него такой прыти.