Освободить 10-го
Шрифт:
Я открыла рот, но ничего не вышло.
Мои глаза мельком посмотрели на Марка.
Он не смотрел на меня с гневом.
Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой.
Я содрогнулась.
— Ты что, глухая, кроме как дура? — в этот раз Кива кричала так громко, что у меня на глаза навернулись слёзы. — Я сказала, убирайся к чёрту!
Повернувшись, я выскочила из её комнаты так быстро, как только могли мои ноги.
— Не ори на неё так! — услышала я его крик, но не остановилась, чтобы слушать. Вместо этого я побежала прямо в свою кровать и нырнула под одеяло. Закрыв рот руками, чтобы не кричать,
Всё будет хорошо.
Кива не умрёт.
Марк дал ей лекарство.
Он использовал свои особые силы, чтобы её вылечить.
Это хорошо.
Это хорошо.
Я сжал глаза, когда почувствовала, как слёзы текут по щекам.
***
Позже той ночью, когда дверь моей комнаты открылась, и моя сестра вошла, я растерялась — она никогда не приходила ко мне ночью. Застыла, спряталась под одеялом и попыталась стать как можно меньше.
— Не прячься, Лиз, — сказала она, и в голосе не было той злости, что была раньше. — Я не злюсь. Мне жаль. — Она хмыкнула, села на мою кровать и сказала с тяжёлым вздохом: — Мне не следовало называть тебя разными именами. Но ты вошла, и я запаниковала.
Я хотела спросить, чувствует ли она себя теперь лучше.
Я хотела спросить, всё ли с ней будет хорошо.
— Я знаю, могло показаться, что Марк причинял мне боль, но я обещаю — это не так. Наоборот, — её щеки покраснели, когда она говорила. — Он заставлял меня чувствовать себя хорошо, Лиз. Вот что мальчики делают с девочками, которых любят. Они заставляют их чувствовать себя хорошо. И Марк заставляет меня чувствовать себя очень, очень хорошо. Но тебе сейчас не нужно об этом думать, — продолжила она, поглаживая мою руку. — Пока ты не станешь большой девочкой, как я, и не найдёшь особенного мальчика, который будет тебя любить.
Если мальчики делают это только с девочками, которых любят, значит, Марк любит меня?
Но я не хотела, чтобы Марк меня любил.
Я хотела, чтобы меня любил Хью.
— Пожалуйста, постарайся забыть то, что увидела сегодня, — она выдохнула дрожащим голосом и умоляюще посмотрела на меня. — И, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, никому не рассказывай, особенно маме и папе.
— Он тебя вылечил? — я с трудом выдавила.
— Ммм?
— Марк, — сказала я, стараясь не дрожать. — Он заставил тебя почувствовать себя лучше?
— Ох. — Её щеки снова покраснели, и она с энтузиазмом кивнула. — Да, он заставил меня чувствовать себя намного лучше.
— Хорошо. — Я с облегчением вздохнула. — Я сохраню твой секрет.
ПОПЫТКИ В РЕГБИ И ПРОПАВШИЕ ОТЦЫ
Хьюи
30 октября 1995 года
— Где гибс? — спросил я, войдя на кухню после матча по регби среди игроков до 10 лет в понедельник вечером.
— Наверху с Клэр, — ответила мама, балансируя на стуле и пытаясь прикрепить пиньяту к потолку — то, что всегда делал папа. — Как прошёл матч?
— Мы выиграли, тридцать пять : шесть, — бросил я свою сумку у двери. — Я занёс попытку и забил десять очков после. — Молодец, — похвалила меня она, улыбаясь через плечо. — Ты
поблагодарил маму Патрика за то, что она подвезла тебя домой? — Да, мама, я всегда благодарю Мэри, — ответил я, стараясь скрыть горечь в голосе, но внутри меня было трудно с этим справиться. — Папа сказал, что придёт на этот матч.Мама тяжело вздохнула. — Хью.
— Он сказал, что встанет с кровати и придёт, — повторил я с жёстким тоном. — Вся причина, почему я играю в регби, — потому что он этого хотел.
— Хью, дорогой, я знаю, тебе тяжело, но твой отец сейчас в трудном положении.
— У всех нас трудности, мама, — возразил я, не желая прощать его за отсутствие. — Джо был отцом Гибси, Бет — его младшей сестрой, а ты не видишь, чтобы он лежал в кровати пять месяцев, правда? — Твой отец хороший человек. — Она повторила слова, которые говорила с тех пор, как он нас покинул. — Он любит нас больше, чем мальчик твоего возраста может понять, но он переживает утрату, и нам нужно это понять.
— Я тоже переживаю, — задыхаясь, сказал я. — Клэр тоже. Ты тоже.
Почему же его горе важнее нашего?
— Оно не важнее, но твоему отцу поставили диагноз — тяжёлая депрессия и посттравматическое стрессовое расстройство, дорогой. Я знаю, это всего лишь слова для тебя, но он не может просто так взять и вылечиться.
— Почему нет? — потребовал я, чувствуя, как меня пробирает боль от того, что человек, которым я восхищался, просто ушёл из моей жизни.
— Просто скажи ему, что он должен встать.
— Просто потому, что ты не видишь болезнь отца, не значит, что она не заслуживает сочувствия, — ответила она с жёсткостью в голосе. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, всем нам тяжело, но это не даёт тебе права плохо говорить о своей собственной крови, и я не потерплю ни слова плохого о твоём отце. Понял?
— Ясно, — пробормотал я, понимая, что сейчас время сдаться. Моя мама боготворила отца и всегда становилась на его сторону. Я думал, что папа так же обо мне, но этот год раскрыл много горьких истин. — Молодец, — сказала мама одобрительно. — А теперь что скажешь про мою работу?
— Выглядит здорово. — Я скрестил руки на груди, прислонился к кухонному острову и тяжело вздохнул. Вся кухня была украшена разнообразными страшилками, призраками, тыквами и шариками. — Но ты же знаешь, что в этом году я не устраиваю вечеринку.
— А, да, устраиваешь.
— Нет, мама, не устраиваю. Я никому из ребят приглашения не раздавал.
— Ну, тогда хорошо, что у твоей мамы есть номера телефонов этих ребят, да?
— Скажи, что ты этого не сделала, — я почти умолял, почти жаловался. — Пожалуйста, скажи, что не звонила.
— Конечно, звонила, малыш, — весело ответила она с высоты стула, довольная собой. — Ребята придут завтра в два, как и на каждый Хэллоуин с тех пор, как тебя хирургическим путём достали из моей утробы.
— Спасибо за это, — сухо сказал я, направляясь к столу. — Просто чудесный образ.
— Радуйся, что тебе только предстоит это представить, а не пережить, — засмеялась она. — А теперь взбодрись, потому что завтра у нас будет грандиозный праздник.
— Нечего праздновать, — пробормотал я, плюхаясь на стул. — Извини? — она сделала вид, что возмущена. — Как насчёт дня рождения моего первого и единственного сына?