Остров мёртвых
Шрифт:
Вне зависимости от вашей учeной степени, в глубине души вы всегда остаeтесь алхимиком. Вы живeте в мире жидкостей, твeрдых тел и теплового обмена, который сопровождает изменение состояние вещества. Эти процессы вы понимаете и ощущаете. Однако всe, что вам известно об их подлинной природе, хранится где-то в глубинах памяти. И когда речь идeт о таких повседневных занятиях, как приготовление кофе или запуск воздушного змея, вы имеете дело с четырьмя стихиями древних философов: землeй, воздухом, огнeм и водой.
Скажем прямо, в воздухе нет ничего интригующего. Конечно, без него долго не протянешь, но поскольку его не видно, то пока он ведeт себя спокойно, ты принимаешь его существование за должное и не обращаешь на него никакого внимания. Земля? Всe дело в том, что она практически вечна. Все твeрдые тела тяготеют к неизменной упорядоченности.
Но вода и
Огонь и вода подвижны, а движение — свойство, присущее всему живому. То и другое загадочно, может легко искалечить или даже убить. Неудивительно, что и другие разумные существа относятся к огню примерно так же. Всe это — подход алхимика.
И в наших отношениях с Кати было нечто подобное, — что-то грозное, подвижное, загадочное, полное разрушительной силы, способное и дать жизнь, и отобрать еe. Она была моей секретаршей почти два года, прежде чем мы поженились. Это была маленькая темноволосая девушка с красивыми руками, которой шли яркие платья. Она любила кормить крошками птиц. Я нанял еe через агентство на Маеле. Во времена моей молодости люди были довольны, принимая на работу сообразительную девушку, которая умела печатать на машинке, стенографировать и вести переписку. Однако, в наш задыхающийся в потоке информации век агентство рекомендовало мне еe, поскольку она имела диплом доктора секретарского дела, полученный в Маельском Университете. Боже! Первое время дела шли хуже некуда. Она перепутала всe, что только возможно перепутать. Из-за этой неразберихи переписка стала запаздывать на полгода. Наконец, за солидную плату мне по индивидуальному заказу изготовили пишущую машинку двадцатого века, и я научил еe печатать на ней, а так же дал ей несколько уроков стенографии. И она стала справляться со своими обязанностями на уровне выпускницы колледжа со специальностью бухгалтера моего времени. Вскоре всe пришло в норму и, кроме того, лишь мы с ней могли разобрать каракули Грегга — что было совсем неплохо с точки зрения секретности и как-то сближало нас. Она была маленьким ярким огоньком, а я — ушатом холодной воды, и в течение первого года нашей совместной работы я нередко доводил еe до слeз. Но вскоре я уже не мог обходиться без неe и понял, что дело не только в том, что она хорошая секретарша. Мы поженились и счастливо прожили шесть лет — почти шесть с половиной… Она погибла во время пожара в Майамском Космопорту, куда приехала, чтобы встретить меня. У нас было два сына, один жив до сих пор. Огонь преследовал меня, так или иначе, всю жизнь. Вода, напротив, всегда была добра ко мне.
И хотя вода мне гораздо ближе, чем огонь, мои миры порождены ими обеими. Кокутас, Новая Индиана, Св. Мартин, Бунинград, Милосердная, Иллирия и все прочие планеты появились на свет, пройдя через нагрев, остывание, испарение и обводнение. И вот я пробирался сквозь леса Иллирии — мира, задуманного как курортный рай — рядом со мной шeл враг, который купил еe, отобрав у людей, для которых я еe создал: влюблeнных пар, просто отдыхающих — людей, которым ещe нравились деревья, озeра и горы, соединeнные между собой тропами. Всe очарование исчезло: стволы деревьев, среди которых мы шли, были искривлены; озеро, к которому мы направлялись — осквернено. Эта земля была покрыта ранами, еe огненная кровь сочилась из вздымающейся впереди горы. Огонь, как всегда, угрожал мне. Над головой нависли тучи, и из их сероватой белизны на чeрную землю продолжали сыпаться хлопья пепла — бесконечный поток приглашений на похороны. Иллирия понравилась бы Кати, если бы она попала не в это место и не в это время. Одна мысль о том, что она сейчас находится там, где Шендон правит бал, вызывала у меня боль. Продвигаясь всe дальше, я тихо слал ему проклятия. Вот, что я думаю об алхимии.
Мы шли молча примерно часа полтора, потом Грин-Грин начал хныкать, что у него болит плечо и вообще он устал. Я сказал, что он может рассчитывать на моe милосердие лишь до тех пор, пока передвигаются ноги. Удовлетворeнный таким ответом, он заткнулся. Где-то через час я позволил ему перевести дух, а сам залез на дерево, чтобы посмотреть,
что нас ждeт впереди. Мы уже прошли немало и скоро должен был показаться холм, по склону которого нам предстояло спуститься к озеру. Стало немного светлее, и туман практически рассеялся. Это был самый жаркий день с момента моего приземления. Карабкаясь на дерево, я весь вспотел и ободрал ладони, которые в последние годы не подвергались таким испытаниям, о жeсткую кору. Кроме того, все ветви были покрыты толстым слоем пепла и пыли, которые клубами взвивались в воздух при малейшем прикосновении. Глаза у меня горели и слезились. Я несколько раз чихнул.Мне удалось разглядеть скалистые утeсы острова, возвышающиеся над вершинами деревьев. Чуть дальше и немного левее я увидел дымящийся конус новорождeнного вулкана. Я снова выругался и слез с дерева.
Примерно часа через два мы стояли на берегу Ахерона.
В маслянистой воде озера не отражалось ничего, кроме языков пламени. Лава и раскалeнные камни громко шипели, падая в воду. Глядя на то, что стало с делом рук моих, мне казалось, будто меня самого вываляли в грязи. Ленивые волны выбрасывали на берег хлопья пены и кусочки пемзы. Целые островки подобной грязи плыли в направлении берега. На мелководье, белея брюхом, покачивалась на волнах дохлая рыба, жутко воняло тухлыми яйцами. Я сел на камень и закурил, глядя на всe это.
В миле от нас возвышался мой Остров Мeртвых. Он нисколько не изменился, оставаясь похожим на мрачную и величественную тень чего-то скрытого от наших глаз. Я наклонился и кончиками пальцев попробовал воду. Она была горячей, очень горячей. К востоку от острова тоже что-то полыхало. Похоже там рос ещe один конус.
— Я выбрался на берег примерно в четверти мили к западу отсюда, — сказал Грин-Грин.
Я кивнул и продолжал свои наблюдения. Всe равно было ещe слишком рано, а мне было над чем подумать. Чуть ниже утeсов южного берега острова — той части, что была обращена к нам — лежала узенькая полоска песчаного пляжа, оканчивающаяся небольшой, примерно футов двести в поперечнике, бухточкой. От неe к высоким остроконечным пикам острова вела извилистая, казавшаяся естественной тропинка.
— Как ты думаешь, где он сейчас? — спросил я.
— В домике на этой стороне острова, — ответил Грин-Грин, — примерно в двух третях пути наверх. Там у меня была лаборатория. Я расширил естественные пещеры в скале.
План наших дальнейших действий был очевиден, поскольку берега острова со всех сторон, кроме обращeнной к нам, отвесно вздымались к небу прямо из воды.
Однако, всe было не так просто.
Я сомневался, что Грин-Грин, Шендон или кто-либо другой знали о том, что можно проникнуть на остров и с севера. На вид северная стена казалась совершенно неприступной, как и было задумано, но на самом деле всe было не так. Я люблю на всякий случай иметь, кроме парадного, ещe и чeрный ход. Если мы решим воспользоваться этим путeм, то нам придeтся вскарабкаться на самый верх скалы, но потом мы сможем подобраться к убежищу с тыла.
Я решил, что так мы и сделаем. Но этот план я буду держать при себе до последней минуты, поскольку вся поведанная Грин-Грином история могла оказаться кучей дерьма, поверьте моему богатому опыту, и они с Шендоном вполне могли быть заодно. А Грин-Грин был телепатом… А может никакого Шендона не было и в помине. Я не верил Грин-Грину ни на грош, впрочем, ими давным-давно уже перестали пользоваться.
— Двинули, — сказал я, поднимаясь и бросая сигарету в сточную канаву, которая некогда звалась Ахероном. — Покажи мне где ты оставил лодку.
Мы пошли вдоль берега влево — туда, где по его словам, он пристал к берегу. Однако, лодки там не оказалось.
— Ты уверен, что это то само место?
— Да.
— А где же лодка?
— Возможно, еe столкнул в воду один из подземных толчков и она уплыла.
— Сможешь доплыть до острова с больным плечом?
— Я пейанец, — ответил он с таким видом, будто мог спокойно переплыть Ла-Манш с оторванными руками, а затем повернуть и пересечь его в обратном направлении. Я специально задал этот вопрос, чтобы поддеть его.
— …Но мы не доберeмся до острова вплавь, — тут же добавил он.
— Это почему же?
— Из-за вулкана вода слишком горяча. И чем ближе к острову, тем хуже.
— Значит, надо построить плот, — сказал я. — Я буду срезать лазером деревья, а ты пойди и найди что-нибудь, чем можно будет связать брeвна.
— Например? — поинтересовался он.
— Ты загадил этот лес, — огрызнулся я, — тебе и карты в руки. Впрочем, я заметил довольно прочные с виду лианы.
— Мне понадобится нож, — сказал он.