Остаюсь с тобой
Шрифт:
– Разыгрался, седой, - сказал Скачков в восхищении.
– Как на Волге!
– Вы не местный?
– Теперь местный, - кивнул водитель и, пока не переехали через мост, больше не проронил ни слова. А там, едва выехали на лесное шоссе, погнал машину так, что в глазах зарябило от мельканья берез. - Когда-то служил в этих местах. Встретил здесь одну... И, как говорится, прикипел на всю жизнь.
– Тянет домой?
– Не очень. Я здесь обжился, полюбил свою работу. Старик мой сюда переехал. Там никого из близких не осталось. Я как-то поехал, вижу, старику одному тяжело, ну и привез его. Пожил немного, а потом и начал. Нет, сын, не могу. Оно и понятно. Мы на работе, он дома. Кабы еще какое дело, а то не за что ж взяться. Городская квартира. Ни печь тебе топить, ни дрова рубить.
Заместитель министра нисколько не изменился. Он был в том же сером костюме, что и в тот приезд, и даже та же улыбка была на том же бледном лице. Он и сейчас, как и тогда, первым делом спросил, как с гостиницей.
Скачков сел у приставного стола, глянул на заместителя. Опустив глаза, тот покопался в бумагах, лежавших перед ним в тоненькой зеленой папке, потом закрыл папку, отодвинул в сторону, положил на нее сухую белую руку с тонкими длинными пальцами, посмотрел на Скачкова с неожиданно по-отечески доброй, теплой улыбкой на лице. Скачков тоже улыбнулся, почувствовав себя не на приеме у большого начальника, а точно в гостях у близкого друга.
– Вам известно наше решение по плану управления?
– Нет.
– Мы заслушали на коллегии выводы комиссии и согласились с ними. Снизили план. Начиная со второго полугодия. Так что будете дальше трудиться, так сказать, на научной основе, - совсем уж расплылся в улыбке заместитель министра, потом, после короткой паузы, заговорил более официально, ровным суховатым голосом, будто не беседовал с одним-единственным посетителем, а выступал с заявлением на дипломатическом приеме. - Ваша деятельность, Валерий Михайлович, получила высокую оценку на коллегии. Всем понравилось, с какой решительностью вы поставили вопрос о необходимости научных обоснований ваших производственных планов. Вы добились своего. Оставили вам два миллиона в год.
– Мои заслуги в этом относительные. Эту проблему еще до меня поднимал наш геолог Протько... - И про себя подумал: "А почему только два миллиона? Комиссия была за три..."
– Не знаем, кто раньше или позже предложил, знаем только, что это случилось с вашим приходом в управление. Ваш принципиальный подход к совершенствованию производства на выверенной научной основе - это очень ценная черта у вас, как руководителя... Открыты крупные запасы нефти в Сибири. Некоторым кажется, что раз ее много, то хватай сколько можешь. Всю все равно не вычерпаешь. Это вредные настроения. Нам нужны в Сибири такие, как вы, требовательные, думающие и принципиальные, чтобы и там не прижились рваческие тенденции. Тем более в Зуеве дела налажены, да и перспективы там, будем откровенны, никакой.
– Извините, но я не могу принять вашу высокую оценку моей деятельности, - сказал Скачков. - Стаж практической работы у меня небольшой, опыта тоже маловато. И вообще рано говорить, что в Зуеве все отлажено надлежащим образом.
– Вы не дадите согласия, если вам будет предложена должность в Сибири? Я вас правильно понял?
– Вы меня правильно поняли.
– Хоть спросили бы, какую должность вам хотели предложить...
– Я приехал в Зуев не ради карьеры, - улыбнулся Скачков. - Не
тот возраст, чтобы думать об этом.– Самый возраст для ответственной работы, - заместитель министра вышел из-за стола.
– Считаю, что у меня очень ответственная работа. Мало наладить производство, надо еще удержать его на этом уровне.
– С вашего разрешения мы оставим за собой право вернуться к этому разговору, - заместитель министра проводил Скачкова до дверей. - Помните, если вам захочется поехать в Сибирь, мы будем приветствовать ваше желание.
Скачков шел по длинным сумрачным коридорам, думая о том, что случилось. Интересно, знал ли Балыш? Если знал, то мог бы позвонить, предупредить. А если знал и не позвонил? Тогда, выходит, он заинтересован в том, чтобы его, Скачкова, перевели в Сибирь? Выходит, он, Скачков, где-то ему мешает. Чем и где? Может быть, тем, что хорошо знает о деятельности Балыша в Зуеве и всегда может сказать об этом? Причина, но... не самая главная. Балыш человек с головой и не может не понимать, что если Скачков нигде ничего не сказал о нем до сих пор, то теперь, когда добился снижения плана, тем более не скажет: самое трудное осталось позади. Скорее всего, Балыш расхвалил его заместителю министра, а у того возникла идея перевести Скачкова в Сибирь. Заместитель министра не поделился своей идеей с подчиненными. Не обязан. Впрочем, об этом нетрудно узнать. Сам Балыш наверняка выдаст себя.
Балыш шумно встретил Скачкова. Выскочил из-за стола, бросился навстречу, обнял. Таким возбужденно-радостным Скачков еще никогда его не видел.
– С приездом! Что же не сообщили? Как доехали? Где остановились? Как дела? - Балыш сыпал вопросами, не давая возможности Скачкову ответить ни на один из них.
– Все новости у вас, - пожал плечами Скачков. - Вы же не предупредили, зачем вызывают.
– Так, так... Тогда не теряйте времени, идите к заместителю, ждет...
– Я был у него.
– И что? - нетерпеливо спросил Балыш.
– Приятная новость. План снизили до двух миллионов, хотя комиссия предлагала остановиться на трех.
– Благодарите меня... - Балыш показал на стул, уселся сам, поправил светлый пиджак в рыжую крапинку, немного ослабил пестрый галстук. - Зашел, значит, ко мне Удальцов, ну и говорит, что три нужен план, самый оптимальный, самый реальный. Я говорю, подсчитайте еще раз, более внимательно, не может быть, чтобы три, мол, я промысел знаю как свои пять пальцев. Подсчитайте еще, более точно. Подсказал, конечно, не без того. - Он подмигнул Скачкову, спросил почти безразлично: - Что еще сказал заместитель министра?
– Ничего такого...
– Гм... - Балыш пронзительно глянул на Скачкова и продолжал: - Он думал перевести вас в другой, более перспективный регион. Не предлагал?
– А-а... - Скачков сделал удивленное лицо. - А я думаю, что это заместителя вдруг заинтересовало, нравится ли мне в Зуеве. Я, конечно, ответил, что мне очень нравится, что лучшего места на земле я и не знаю.
– Отказались?
– Мне ничего не предлагали.
– Остаетесь?
– Конечно. Не для того же я переехал из Минска в Зуев, чтобы из Зуева ехать еще куда-то.
– Так, так, так, - забарабанил в задумчивости пальцами по столу Балыш. Он вроде бы начинал нервничать. - Когда назад? - спросил после долгой паузы.
– Первым самолетом, на который достану билет.
– Поедете завтра. Я закажу ужин в одном ресторанчике. Сегодня вы мой гость.
– Это я должен пригласить вас на ужин. План - ваша заслуга.
– Есть еще более существенная причина. Дело в том, Валерий Михайлович, что меня назначили генеральным директором вашего объединения. Вместо Дорошевича. Приказ подписан. Так что планом я помог не только вам, но и себе.
– Поздравляю вас, Роман Тарасович. - И, как бы в оправдание, что поздравил после нескольких секунд растерянности, добавил: - Такая неожиданность...
– Спасибо! Я, знаете, по вашему примеру. Нечего здесь бумажной пылью дышать, надо поближе к жизни. - И, подмигнув дружелюбно все еще растерянному Скачкову, озорно спросил: - Вытянем план? Хватит силы?
– Такой план, да еще с вами... - засмеялся Скачков.
– Так, так. Теперь у нас хомут один.
– Хомут у меня, у вас кнут.