Осознание
Шрифт:
Я подробно наконец-то описал врачам, как и где мы нашли этого несчастного и медик, занимавшийся моим и его лечением, только причмокивал, недоверчиво слушая мой рассказ.
– Понимаешь Артем. Молния себя так не ведет.
– сказал он мне тогда.
– Молния ищет кратчайший путь. Всегда. И если бы ударили они там, то не в воду, а в высокий берег. Поверь мне, я сталкивался в той жизни с пораженными молниями. Это интересное явление. Очень. От попадания молнии на теле у пострадавшего остаются ожоги или даже узоры, как молния шла по нему. Но нет ни одного свидетельства, чтобы молния наносила ТАКИЕ повреждения. Даже зафиксированный двойной удар… девочка, в которую попала молния два раза подряд, выжила и даже обошлась без особых ожогов. Ведь ожог на теле, как не странно вызывает
– Это, какие?
– поинтересовался я.
– Реакции зрачков, да и вообще… До Последней ночи в институте в Гари проводились изучения мозга пораженных молниями людей. Так было доказано огромное воздействие таких разрядов именно на мозг пострадавших. Даже писать некоторым пострадавшим становилось трудно, а иногда и говорить. Некоторые центры головного мозга изменяли свою работу. Но также, вполне может оказаться, что странная реакция или отсутствие реакции на речь, на раздражители у него последствие страшных ожогов. Он может, вообще, давно потерял рассудок, а мы возимся с бездушной куклой.
– Не говорите так доктор.
– Сказал я усмехаясь: - Тогда моя жертва окажется лишней.
Они засмеялись, а я не очень красиво, потер исколотую ягодицу, показывая, как продолжаю страдать.
– А вы, кстати, не поклонник модного до Последней ночи учения Абсолюта?
– спросил меня непонятно почему второй врач. Я только криво усмехнулся:
– Я разве похож на того, кто слушает голос космоса? Будь я таким, разве полез бы я в ледяную воду спасть этого мученика?
– Ну да, вообще-то.
– Откровенно заулыбались доктора.
– Вы бы предоставили его жизнь и смерть воле неба.
Поговорив о тех, кто развратил людей принципом невмешательства, я перешел к не очень красивому нюансу:
– Скажите… вы меня вытащили… - начал я, стараясь подбирать слова и обращаясь к обоим докторам.
– Я вам что-нибудь должен?
Они долго не отвечали ни да, ни нет. Я даже хотел расстроиться, думая, что что-то не то ляпнул. Но один из них тот, кому я собственно был обязан быстрым выздоровлением, наконец, сказал:
– Ну, а чем вы можете нам помочь? У меня через месяц уже оканчивается срок заключения. Давайте мы подумаем. Или, так скажем, отложим вашу благодарность?
Я естественно согласился. Согласился подождать, пока они придумают что-нибудь этакое. Улыбаясь, я хотел уже покинуть лазарет, но в дверях кабинета, где они принимали заключенных, лицом к лицу столкнулся со второй медсестрой. Уступая дорогу, я присмотрелся к ее лицу в платке и, сам от себя не ожидая, в изумлении громко спросил:
– Наталья? Она посмотрела на меня, но, обращаясь к врачам, сказала:
– Там в палате того с животом снова вырвало… температура не падает. И другой тоже себя хуже чувствует. Вы бы посмотрели.
Врачи поднялись, направляясь в небольшую палату, где лежало не меньше пятерых помимо моего недотонувшего обгорельца, и я еще больше отошел от прохода, давая им пройти.
– Ты, как здесь… - попытался я обратится к Наташке, но она подняла палец к губам и поспешила вслед врачам.
Я прождал не менее получаса пока, она смогла выйти из палаты ко мне. Появившаяся Алина подменила ее у врачей, а моя старая подруга смогла уделить мне немного времени.
Я искренне удивлялся откуда она у нас взялась ведь за последние три месяца мы не получали новых заключенных. Она призналась, что уже год в лагере. Не веря своим глазам, не то,
что ушам, я переспросил, и она повторила, что именно год. То есть даже больше, чем я в нем. Требуя подробностей ее появления здесь, я никак не ожидал таких уж деталей:– Так меня сразу после твоих показаний сюда отправили. Точнее не сюда, а в другой город недалеко. Там я несколько месяцев в лагере жила… все те же робы шила.
– Моих показаний?
– удивился я.
Наталья вскинула брови и попросила меня не придуряться. Что она лично читала мои показания о том, как они с Олегом хотели сбежать. Сказать, что мне было тошно от таких слов это ничего не сказать. В моей голове все встало на свои места, и я буквально покраснел, понимая каким же я идиотом был. Пока я обзывал сам себя в душе, Наталья сказала, что ее перевели сюда перед прошлогодней посевной. Она думала, что после посевов ее обратно в город отправят, но всех оставили здесь. Сначала она ходила за курами. Потом в коровнике работала, спозаранку доила, да готовила молоко на ежеутреннюю отправку в район. Подружилась с Алиной, и когда Василий перевел свою подругу в лазарет, то и про нее не забыли.
– А я тебя часто видела. Все думала, узнаешь или нет.
– Призналась она, когда я от волнения закурил на крыльце, куда мы вышли пообщаться. Предлагая ей сигареты, я узнал, что Наталья бросила курить, и даже ей позавидовал немного. Мне эту привычку было не осилить.
– Да тебя в этом платке не узнать… - недовольно обронил я. Вспомнив о своем друге, я спросил осторожно: - А Олег где? Здесь же?
– Олег же умер!
– толи возмущенно, толи удивленно довольно громко высказалась она. Видя мое непонимание и расстройство, она сказала: - Он помнишь, болел тогда жутко? Вроде вылечился. А как в тюрьму определили, снова началось. А через неделю, когда мне уже сказали что отправляют меня на юг, сообщили, что он скончался. Даже от чего не сказали. Это я уже сама думаю, что из-за легких.
Я был в шоке. У меня ум за разум заходил, когда я осознавал что стал причиной гибели моего друга и несчастий Натальи… Я кое-как сбивчиво попрощался с ней, когда ее вызвала Алина, вышедшая на крыльцо, и обещал непременно зайти, проведать.
Вернувшись в кабинет Василия и застав там, в прокуренной комнате все честное собрания я забился на диванчик и тихо сидел пока обсуждали насущные проблемы. Когда народ разбежался по своим делам, я искренне все рассказал Василию. Не скрыл даже того ощущение, которое испытывал от содеянного.
– Я себя такой скотиной чувствую.
– Сказал я, когда Василий, закуривая, рассматривал сквозь дым мое лицо.
Он молчал о чем-то своем, думая, и мне пришлось изрядно подождать, прежде чем он скажет хоть слово.
– И что ты собрался делать?
– Спросил он меня.
– Буду ей помогать, конечно. С продуктами и так… - сказал я, понимая что, в общем-то, говорю, наверное, не то, что ждал от меня Василий.
– Олега, жалко до слез.
– Вот только соплей не разводи тут с сахаром.
– Попросил меня Василий.
– Что сделано, то сделано.
Он поднялся и, позвав меня с собой, спустился в канцелярию. Узнав от меня фамилию Натальи, он попросил лейтенанта за стойкой дать нам ее дело. Прямо там, в канцелярии раскрыв папку и перебирая листки, он снова закурил, и лейтенант услужливо поставил на стойку пепельницу. Найдя мои показания, он передал их мне, чтобы я прочитал. Я их и перечитал. К своему удивлению я не нашел среди строк чего-то даже отдаленно напоминающего нормальный донос. Я оказывается там только о том, какие они хорошие и просто неудачливые писал. Зато вот протокол задержания, который следом мне протянул Василий, объяснил мне многое. Они пытались купить в городе оружие для своего побега. И им даже его продали добровольные помощники глядящих. Но после этого и он, и она были сразу арестованы. Во время обыска в подвале были обнаружены и другие забавные вещи. К примеру, железный арбалет и сделанные из стальной негнущейся проволоки заточенные стрелы к нему. Припасы к походу. Самодельная из парашютной ткани палатка. Все было описано и приобщено к делу. Им и за сам побег грозил уже не шуточный срок, а тут оружие… покупка и изготовление.