Чтение онлайн

–  Этот шофер - русский?..- шепотом спросила она.

Тетя Груша тяжело опустилась на стул. Опасливо посмотрела на дверь. Потом, заставив себя улыбнуться, сказала:

–  Нет, дочурка! Он немец. Хороший молодой паренек. Жалко мне его: ни отца, ни матери… Вот и заходит каждый раз. А ты посуду вымыла?

–  Да. Все готово, тетя Груша.

Настя ушла. Всю ночь неотвязная мысль о том, что же должно произойти завтра ночью, не давала уснуть.

На следующий день в особняк приезжало важное начальство. Фрау Эльза суетилась больше всех. Беспрестанно совала свой нос на кухню, где хлопотали кухарка со своей помощницей,

Вечером Настеньку одели в нарядное чужое платье. Тетя Груша туго заплела ей косы и обвила вокруг головы. Девочка украдкой старалась заглянуть в ее глаза, пытаясь отыскать в них признаки волнения. Но напрасно. Та была, как всегда, спокойная, заботливая.

–  Будешь торт гостям подавать, смотри не споткнись о ковер,- наказывала она.

Перед закатом солнца к подъезду подкатили два черных длинных автомобиля. Из них вышли военные в летной форме, женщины в вечерних туалетах. Все были веселы. Их встречал толстый, круглый, словно боченок, генерал - хозяин особняка.

Настенька прикорнула у плиты.

Из комнат доносились приглушенные голоса гостей, звон бокалов, позвякиванье ножей и вилок. Разбудил ее резкий голос фрау Эльзы:

–  Торт! Торт к столу!

Тетя Груша, приглаживая ей волосы, ласково сказала:

–  Зовут, дочурка. Иди.

Настенька оправила платье и приняла от кухарки серебряное блюдо с большим красивым тортом. Она подошла к двери, как вдруг в кухню влетела очкастая немка.

–  Груша! Сопфирайтесь. Вы поедете за фином. Машин ждет.

Женщина вздрогнула. Она стояла у плиты спиной к двери. Медленно обернулась и спокойно возразила:

–  Вина и пива достаточно…

–  Не раскофарифать!
– захлебываясь от ярости, закричала немка.

Тетя Груша подошла к Настеньке и крепко прижала ее к груди.

–  Прощай, дочка…- Тетя Груша поцеловала Настеньку и пошла к двери. За ней - два солдата с автоматами.

–  А теперь, дефочка, торт!

Пройдя через зал, Настенька остановилась перед дверью гостиной, откуда доносился шум веселого застолья. Внезапно девочку охватило желание бросить блюдо и бежать вслед за тетей Грушей. Но за спиной голос экономки:

–  Иди, дефочка, иди!

В большой, ярко освещенной тяжелой хрустальной люстрой гостиной, пока обходила, предлагая торт, гостей, все время думала о словах шофера.

«Час ночи… выключить красный рубильник. Где же этот самый рубильник? Почему она не спросила у тети Груши?»

Когда за окнами особняка стемнело, в кухне появился солдат. Он молча вывернул из патронов электрические лампочки, поставил на стол небольшой фонарик с синим стеклом, проверил, зашторены ли окна, и вышел, плотно притворив за собой дверь.

Тихо. Почему-то громче прежнего стучат часы. Пятнадцать минут первого.

Настенька прислушалась. За окном - шаги часовых. Где-то за лесом приглушенно гудят моторы самолетов.

Решение пришло неожиданно: надо во что бы то ни стало найти этот рубильник. Он, наверное, в бункере, на командном пункте. Бросилась искать фрау Эльзу. Та сидела в большом зале у камина и потягивала

–  Фрау Эльза,- тихо, стараясь унять дрожь, сказала Настенька.- Ночь душная. Господа офицеры, видно, хотят пива?.. Я отнесу им туда, в бункер.

С замиранием сердца ждала ответа. Немка внимательно посмотрела на Настеньку, довольно улыбнулась:

–  О-о, карашо, карашо!.. Умница. Отнеси им пива.

Настенька подбежала к большому холодильнику.

Быстро вытащила бутылки. Поставила на поднос и, чувствуя, как дрожат коленки, спустилась по крутой лестнице в бетонированное подземелье. Прошла мимо одного часового, второго, свернула направо. Остановилась возле полуприкрытой массивной двери, заглянула и увидела открытый металлический шкаф. Ключ торчал в скважине замка. На серой мраморной доске - множество кнопок, ручек, циферблатов. В середине буквой «П»- красный рубильник.

«Это он! Тот самый красный рубильник, о котором говорил шофер. Его надо выключить!..» В это время из комнаты напротив послышались громкие голоса. Здесь размещалась аппаратная по управлению аэродромами.

На большом столе множество телефонов, микрофоны. На стенах ярко освещенные большие карты. У широкого экрана радиолокатора переговаривались гитлеровцы. Генерал то и дело снимал трубку с белого телефона и что-то кричал, поминутно вытирая платком потное лицо.

Настенька стояла на пороге, руки едва удерживали поднос. «Скорее бы брали пиво!»

Офицер, увидев служанку, недовольно проворчал:

–  Надо стучаться!
– и забрал бутылки.

Девочка взглянула на большие круглые часы со светящимися стрелками и циферблатом. Они показывали без пятнадцати час.

Прикрыв за собой дверь аппаратной, она проскользнула в комнату, где стоял распределительный щит. Ухватилась обеими руками за красный рубильник и дернула на себя. Сверкнули, тихо щелкнув, зеленоватые искорки. Стрелка на одном из циферблатов дернулась и упала вниз. Настенька закрыла железную дверь шкафа, повернула в замке ключ, вытащила и забросила его в темный угол.

Сдерживая себя, как можно спокойнее прошла мимо часовых, поднялась наверх и вернулась на кухню. А минут через десять земля содрогнулась от мощных взрывов. Звенели стекла, посуда на полках. Непрестанно били зенитки, выли сирены, с неба доносился нарастающий гул самолетов.

Настенька выбежала из кухни. В комнатах никого не было, все попрятались в бункер. Поднялась на чердак и через слуховое окно вылезла на крышу, опутанную множеством проводов. Отсюда хорошо было видно, как на аэродроме взрывались и горели, взметая к ночному небу султаны темно-красного огня, фашистские самолеты, рвались снаряды на складах. Все вокруг полнилось грохотом, огнем и дымом. В далекой вышине непрестанно гудели самолеты - ее самолеты,- и оттуда на вражеский аэродром сыпались и сыпались бомбы.

Одна из бомб угодила в угол особняка. Настеньку воздушной волной сбросило с крыши в сад. Упала она, к счастью, в густой кустарник.

Ее нашли наши люди, работавшие на вражеском аэродроме. Спрятали, а потом доставили в отряд…

…В землянку вошел штурман и доложил о готовности самолета к вылету. Мы медленно пошли к партизанскому аэродрому. Смеркалось. Под ногами шуршали опавшие листья.

–  А что же произошло с шофером и тетей Грушей?
– спросил я у комиссара Красильникова.