Ослепительные дрозды
Шрифт:
Улица Ленина - она брусчаткой выложена. Можно сбить с ботинок грязь, которой обгваздался, пока по родной улице своей шел - по Народовольцев. Грязь там страшная, как это папа, с его связями, не может договориться, чтобы асфальт положили на Народольцев.
Володя сунул руку в карман гимназической курточки. Платок, ключи, мелочь - все не то, не то. Вот, бумажка какая-то. Что за бумажка? А-а, счет из "Макдональдса". Смело можно использовать. Ботинки нужно чем-то протереть обязательно. Конечно, его, Ульянова и в грязных ботинках в гимназию пустят, но что скажут те же Гордин и Дворкин? Подумают - туда же - из грязи в князи. А самое отвратительное, что и Бабенко наверняка заметит
Володя с тоской посмотрел вперед. Туда, где за старыми липами просвечивал красным кирпичом особняк Ерофеева. Теперь там ПТУ. И мимо этого ПТУ ему, Володе Ульянову лучше не ходить. Краснокомиссаровская шпана так просто не пропустит. Ее, шпану даже Саша опасается.
У них, как Саша сказал, крыша такая, что никакой кастет не поможет. Героином торгуют, коксом - там папики серьезные масть держат, там попробуй тронь кого - домой приедут с "узи", прострочат всех как на "Зингерах" А некоторых - оверлоком. Так сказать, контрольно.
Саша рассказывал ему, как однажды, когда Шаляпин в Симбирск приезжал, на концерт собрались все. И краснокомиссаровские, и с Народовольцев, и с Ленина в ложах сидели и зареченские даже на галерку прорвались. И все было так тихо, набожно. Пока Шаляпин пел. "Лоха - ха-ха". Этим басом своим, всем известным.
Отличный был концерт. Пару раз, правда, микрофон заводился и гитара у главного строить переставала. Но это все фигня. Ведь без фанеры работали вживую.
А потом он спел что-то такое - из "Князя Игоря", что ли, так все в такую заводку вдруг пошли - Саша рассказывал.
Бутылки с галерки в партер полетели, зареченские разбуянились, реально перестали себя держать. А из партера им ответили сразу и достойно. Конкретно. Как мужчины отвечают.
Саша домой за полночь пришел и сразу книгу схватил. Засел в спальне своей с книгой и до утра ее читал. А утром-то ему на учебу нужно было Так не пошел, весь день и всю следующую ночь эту самую книгу читал. Синяк под глазом только пальцами длинными трогал и от еды отказывался. А книгу эту Володя потом на помойке нашел.
"Звездные Войны - 8", - прочитал Володя на красочной, правда слегка заляпанной навозом обложке. Страницы книги были не разрезаны.
"Нужно идти", - сказал себе Володя.
– "Что бы там ни было, нужно идти.".
Он помнил, что когда папа возил его в гимназию, машина сворачивала именно здесь - на углу Ленина и Красных Комиссаров. Сюда и нужно.
Из-за палисадника вдруг показался Вова Керенский. Вовчик-балалайка. Знатно на инструменте шпарил, все девчонки краснокомиссаровские его были. И "бабочку" в кармане всегда носил - никто в Симбирске "бабочки" не имел и пользоваться-то ей никто толком не знал, как. А Вовчик вдруг выбрасывал руку из кармана, махал ею перед лицом противника и, неожиданно, из ничего, из блесток, разлетающихся аккуратной восьмеркой вокруг пальцев Керенского возникало угрожающе, мертвенно-неподвижное лезвие "выкидухи".
Одно время, Вова об этом догадывался, у Саши и Вовы-Балайки были какие-то общие дела. То ли с девчонками вместе в "ночное" ездили, то ли еще что-то - Володя не спрашивал. Но потом они поссорились. Поссорились настолько сильно, что Саша даже похвастался как-то, когда вовчикины "Жигули" сгорели перед окнами квартиры Керенских - впрочем, может быть, и не похвастался, а просто так сказал - "Знаем, знаем, кто тачку его спалил. И поделом...".
Его, Володю, Керенский, вполне возможно, и не заметит. Кто ему Володя? Мальчишка, с которого и спрашивать-то нечего. А другие? Шпана вся, что за ним стоит? На пиво начнут денег просить.
Если дашь - отметелят за то, что мало дал. А не дашь - отметелят за то, что не дал и все равно все деньги из карманов выскребут. Альтернативы нет.Идти вперед? Принимать бой? Заведомо проигрышный? Бой, который наверняка окончится позорным поражением?
Володя быстро огляделся по сторонам. Бежать некуда. Мимо дома Григорьева - крикнуть охране - мол, я - Володя, я сын Ульянова, я тот самый мальчик... Не успеть. Да и противно. Саша бы так не поступил. Саша попер бы напролом. Но у Саши - кастет в кармане. У Саши руки - что Володины ноги.
Дырка в заборе. Чей это сад? Лекова? Надо же, никогда этой дырки не видел. Правильно, я же здесь только на машине проезжал. С папой. Пойди, заметь тут дырку в заборе.
"Мы пойдем другим путем", - неожиданно выкристаллизовалась фраза в голове.
"Мы пойдем другим путем"!
Керенский ехидно улыбнулся и двинулся к Володе.
– Слышь, ты, пацан, ты, короче, иди сюда...
Володя не дослушал Керенского. Пусть тешит себя гопник надеждой на легкую добычу. Не на того напал. Мы пойдем другим путем!
Кто-то когда-то шел напрямик. Одна дыра в заборе проломана, рядом с ней, как заметил Володя - другая, поменьше. Слава Богу, что он бросился в эту, что побольше. А вторая, маленькая - она, должно быть, для кота. Кто-то с котом бежал, спасался от шпаны местной. И дырку для кота отдельную специально проламывал. Любил сильно, видать, кота своего.
Низко свесившиеся под тяжестью плодов яблоневые ветки, кусты малины, шиповник - самое отвратительное, что только в жизни может быть - шиповник, цепляющийся за школьную курточку, царапающий лицо, пытающийся удержать на месте, не дающий сделать и шага вперед, гадостный, merde!
Спасибо тебе, Леков, спасибо тебе, скромному инспектору путей сообщения, про тебя мне рассказывал папа, он никогда не приглашал тебя на обеды, и Григорьев никогда тебя не приглашал, но спасибо тебе, неизвестный никому, честный труженик Леков за то, что у тебя есть сад и есть забор и есть дырка в заборе, есть дырка, в которую можно нырнуть и получить спасение и сохранить себя, сохранить жизнь и жить дальше так, как хочется... Спасибо тебе, инспектор путей сообщения Леков.
***
Александром меня зовут, козел ты долбаный, не Сашкой, а Александром, понял?
Ногой хотел мне по яйцам двинуть, дурак, фрайер, мужлан, так я ведь ставлю блок и все - тебя нет! Удар в голень - ты сморщился от боли и потерял ориентацию, мгновенно - в челюсть и все - до свиданья, милый друг.
Двое следующих. Какие они, все-таки, лохи. Стоило мне выйти из круга, как они растерялись, сломали линию нападения. Да и не было у них никакой линии. Числом хотели задавать. Гопота. Как дикие варвары. Толпой - каждый за себя - понты сплошные. Вандалы, одно слово. А мы их - умением, умением да техникой.
Вот, наконец, хотя бы трое выстроились. И что вы, трое, будете со мной делать? Пока вы разбираетесь, кто из вас первым ударит я сразу левому - в пах ногой, потом - неожиданно для правого - центральному, то есть, главному - в нос ладонью открытой. Не умер бы только... А тот, что справа стоял глядь - уже и нет его. Сам убежал. Я так и планировал. Сил для атаки уже не осталось. Если бы он не убежал, пришлось бы мне туго...
Саша сделал глубокий вдох.
Нет, не рассосались еще зареченские. Ребята крепкие. Хотя и драться не умеют. Но здоровье-то у них крестьянское, качаются со страшной силой, тренажеры у всех хорошие, свежий воздух, здоровое питание, один там есть такой - даже он, Саша, со всей его техникой на бой с ним не выйдет. Бухарь кликуха.