Осень надежды
Шрифт:
Было это около полуночи.
Лишь в седьмом часу утра появился слабый проблеск надежды.
– Магистра взяли! – голос в трубке то возникал,
– Знает, где Королек?
– Вроде, да. Сейчас едем туда…
– Теперь чуток полегше, – говорит себе Акулыч, потирая толстые лапы. – Ничего, мы ишо повоюем. Ты только держись, Королечек, братан…
Больше часа телефон безмолвствует. Когда вновь раздается его трезвон, кружащий по кабинету Акулыч мигом подлетает к столу, хватает трубку.
– Ну? Чего?
– Француза повязали!
– Королек?!!! – ревет Акулыч.
– Тут он.
– Живой?
– Да, похоже, дышит еще. «Скорую» вызвали. Только не уверен, довезут ли до больницы…
Грузно опустившись на стул,
Акулыч заслоняет короткопалыми руками лицо…В это время Анна выходит из спальни, заторможенно плетется на кухню, пьет корвалол, снова ложится на кровать и закрывает глаза. И кажется ей, что вот сейчас Королек зайдет в квартиру и скажет с виноватой усмешечкой: «Ты уж извини, мобильник у меня забарахлил. Закон подлости». И она прижмется к его холодной мокрой куртке, плача навзрыд.
– Королек! – зовет Анна.
И чувствует, как что-то, оскользаясь и срываясь, движется лапками по ее телу. Мягкое, почти невесомое.
Вспомнив, что кошки инстинктивно ложатся на больное место человека, она тихо просит:
– Королечек, пожалуйста, полечи меня.
И котенок по кличке Королек замирает на ее груди, словно вслушиваясь в толчки измученного сердца.