Оракул
Шрифт:
— Извините, — тихо произносит она и, как провинившийся кот, жалостливо смотрит снизу вверх на Лёшу.
— Катюха, Катюха, — рыжий буквально тает, и все морщины, возникшее из-за постоянного напряжения, в миг разглаживаются. Уверенный в себе парень на глазах превращается в безобидного мальца, который простит всё на свете.
— Вы тоже хороши. Ушли куда-то, а мне ничего не сказали, — девочка надувает губы и уже переходит из позиции провинившейся в статус несправедливо обиженной.
Лёша стреляет взглядом на Мирона:
— Нам нужно было обсудить мальчишечьи дела.
Мирон всегда удивлялся, как меняется манера речи рыжего, когда
На нос Новику падает и разбивается холодная капля. Мирон от неожиданности вздрагивает, и по телу пробегают мурашки. Вслед за этим нападает и сильный порыв ветра, что заставляет парня вжаться в воротник своей куртки. Капли — одна за другой покрывают всю округу и вскоре создают непроглядную серую завесу.
— Бежим домой! — вскрикивает Катя и, хватая Мирона с Лёшей за руки, мчится сквозь пелену дождя, разрезая её своей нескончаемой энергией.
Тёплый оранжевый свет от маленького костра, окруженного кирпичами и камнями, наполняет уголок подвала уютом и безопасностью. На прожжённой решетке, что находится над огнём, стоит чугунная кастрюлька, из которой раздаётся аппетитный запах мяса и приправ. Все трое ребят сидят на старом ободранном матрасе перед импровизированной кухней и задумчиво смотрят на язычки пламени, тень от которых создаёт удивительные танцы на стене. Лёша и Катя положили головы на плечи Мирону — самому старшему из них.
— А помните, как мы впервые встретились? — тихо, чтобы не потревожить умиротворяющую атмосферу, спрашивает Новик.
— Такое, блин, не забудешь, — с задором отвечает Лёша. — В первый же день в приюте я спас зажатого в себе старшака от его дебилов одногодок. Драться их явно не учили…
— Но они всё равно вас избили, — подхватывает Катя. — Вам повезло, что одна девочка проходила мимо и позвала взрослых.
— И после этого тебя стали называть крысой, — подмечает Мирон и сразу же получает удар локтем в бок. — Извини, извини.
Со стороны Лёши слышится смешок, который перерастает в заливной смех. Мирон и Катя удивлённо смотрят на своего друга:
— Что смешного? — спрашивает Новик.
— Да так, — Лёша замолкает и расплывается в улыбке. — Я просто рад, что вы у меня есть.
Румянец на щеках Кати становится ещё больше:
— С чего это вдруг такие заявления? — слегка смущённо говорит девочка.
— Просто настроение хорошее, — весело отвечает рыжий.
Мирон чуть нахмуривается. Лёша обычно никогда себя настолько открыто не ведёт, так что дело отнюдь не в настроении. Неужели… Ему страшно?…
— Суп готов! — восклицает Катя и, привстав с матраса, наклоняется над кастрюлькой. Она хватает лежащую рядом прихватку, найденную ещё давно, и снимает крышку. Сразу же раздаются довольные возгласы мальчиков.
Мирон достаёт из лежащего рядом рюкзака серебряную ложку, аккуратно обёрнутую в маленькое жёлтое полотенце. Пацан успел стащить её из столовой приюта перед тем, как сбежать.
— Сегодня Катюха первая ужинает, — командирским голосом объявляет Лёша. — Потом ты, Мирон.
— Мирон? — Катя поднимает брови. — Мирон?
— Мирон? — повторяет за ней Лёша, но голос у него становится мужским и грубым. — Мирон Владимирович?
Мирон. Мирон. Мирон. Мирон. Мирон.
— Мирон Владимирович, с вами всё хорошо?!
Я вопросительно смотрю на следователя. В его глазах читается полная отрешённость от реальности и одновременно с этим тревога, которая нарастает
с каждым мгновением. Товарищ сержант, что стоит слева от моего стула, тоже выглядит обеспокоенным. Он делает шаг к столу Мирона Владимировича, если я правильно запомнил имя, и тянет руку к следователю.Взгляд того, кто вызвал меня в отделение, резко становится сконцентрированным и направляется на тянущуюся к нему руку. Сержант в миг останавливается:
— Простите, Мирон Владимирович, но вы будто впали в транс, — виновато объясняется лысый парниша.
Следователь переводит взгляд на меня и молчит.
— Вы свободны, сержант, — говорит мужчина, не отводя от меня глаз. — Езжайте по следующему адресу.
Парень послушно кивает и покидает обшарпанный кабинет. Я остаюсь наедине с короткостриженным шатеном в летней белой рубашке. Обстановка именно такая, как и предполагал: давно выцветшие салатовые стены, советская мебель и запах старины, который от царящей жары ощущается ещё сильнее. Комнатка совсем небольшая и, видимо, стала кабинетом следователя лишь недавно из-за проходящего ремонта во всём отделении.
Тяжёлый взгляд Мирона Владимировича дырявит меня насквозь.
— Дайте ваш паспорт, — произносит свою первую с момента нашей встречи фразу мужчина.
Я нащупываю в кармане нужный документ и, недоверчиво щурясь, передаю его следователю. Довольно странный мужик, этот Мирон. Как только мы с сержантом зашли в кабинет, и я, сев по приказу парня на стул, встретился взглядом со следователем, то мужчина оцепенел. Не знаю, каким образом, но мне тогда удалось почувствовать его обескураженность и страх одновременно. Было такое ощущение, что он увидел не меня, а давнего знакомого, которого боялся. Уверен, что раньше никак не мог с ним пересечься и тем более заставить трястись от страха при моём появлении. Первое, что пришло на ум — Люси, но её тут сейчас вообще нет, да и я до сих пор не уверен, что она существует.
Следователь внимательно изучает последние страницы моего паспорта (на них хранится вся основная информация), периодически поглядывая на меня. Наконец он кладёт документ на стол и, опрокинувшись на спинку деревянного стула, тяжело вздыхает. Не понимаю как, но мне удаётся уловить облегчение в его последнем действии. Такое чувство, что Мирон Владимирович убедился в том, что я не тот человек, за которого он меня принял.
— Что ж, Артём Иванович, — начинает следователь, смотря куда-то в потолок. — Расскажите мне о произошедшем сегодня ночью. Как началось; что вы делали во время и после инцидента; куда ходили отлить и чем завтракали? Хочу знать всё.
Кажется, что Мирон Владимирович пытается сосредоточиться на деле, но посторонние мысли просто так его не отпускают.
Вспоминаю придуманную с Люси стратегию и пытаюсь сформулировать начало предложения.
— Ну… Я занимался своей работой, когда Саша вдруг исчез. И всё. Потом начался пожар… Мы с Денисом Владимировичем побежали искать Ильдара. А он уже лежал мёртвый с раной вот здесь, — я показываю на живот. Моя тактика — косить под дурачка и показаться максимально тупым, чтобы следователю не захотелось со мной больше общаться. Такой подход отлично совместим с легендой, мол, сам не помню, как очутился дома. Мирон Владимирович всё-таки опустил взгляд и посмотрел, на какое место я показываю. — А потом Санёк появился. Ну, мы с начальником решили пробежать мимо него. После этого помню только, что споткнулся и начал падать на Санька. Всё. Потом проснулся дома.