Опиум
Шрифт:
– - Как это "так"?
Она выдержала паузу, опустив томные ресницы.
– - Слишком откровенно...
– - Почему же слишком? Наверное, у меня такой уж взгляд... Особенно когда я смотрю на тебя.
– - Что ты этим хочешь сказать?
– - То, что ты мне очень нравишься, то, что ты -- самая красивая и самая милая из всех девушек, которых я когда-нибудь встречал.
Оливия подняла на него недоверчиво-влюбленный взгляд своих красивых голубых глаз.
– - Ты смеешься? Ты хочешь меня помучить?..-- она хотела сегодня вытянуть из него весь его набор
Он с трепетом сжал ее руку.
– - Зачем ты так говоришь?! Ты же видишь по глазам, что я не вру...-- он метнул на нее еще один пылкий взгляд,-- Я не понимаю, как я мог так обмануться тогда, при нашей первой встрече!.. Ты теперь, наверное, уже никогда после этого мне не поверишь...
– - Почему же...
Их взгляды встретились, зачарованно остановившись друг на друге.
– - Ты, правда, так думаешь?..
– - Правда...
Его рука гладила ее руку.
– - Оливия, знаешь, чего бы мне сейчас хотелось больше всего?
Нет, подумала она, он никогда не посмотрит, как Ричард и не скажет, как именно он хочет меня сейчас трахнуть... Ему не дано органично соединить воедино фразу "Ты мне веришь?" с фразой "Почему бы мне не поиметь тебя, пока ты не догадалась", как это делал Ричард, соблазняя... Его удел -- быть жалким лекарством от ран, нанесенных девятнадцатилетним мальчиком...
Она, вновь слегка краснея, опустила глаза.
– - Чего же?
– - еле слышно спросила она.
– - Позволь мне тебя поцеловать...
Это "позволь мне" добило ее окончательно. "Все, пошлая элегия превращается в пародию,"-- подумала Оливия, хитро улыбаясь про себя.
– - Позволяю...-- ответила она, но так мило и нежно, что Альберту и в голову не пришло задуматься над сутью происходящего диалога.
x x x
Они вошли в темный холл и большое зеркало смутно отразило их светлые фигуры внутри своей мутной бездны. Альберт щелкнул зажигалкой, зажигая две восковые свечи в его массивной бронзовой раме -- холл осветился бледным светом.
Оливия, слегка приподняв подбородок и взглянув на себя в зеркало, даже поразилась нежной и поэтичной одухотворенности своего прекрасного лица.
Сейчас ей даже не было больно видеть рядом со своим отражением отражение Альберта, пожирающего ее глазами -- ей было все равно -- более того, в ней даже просыпалось, некое подобие "жажды крови".
Альберт обнял ее за плечи, страстно прижимая к себе.
– - Мы с тобой смотримся, не правда ли?
– - спросил он,-- Женщина в белом и мужчина в белом.
– - Пошленький сюжет из сказки про Золушку.
– - Которая встретила своего принца?
– - Нет, чужого,-- Оливия посмотрела на него невинными глазами,-- и побоялась убить своего, чтобы стать свободной.
– - Что?
– - он недоуменно сдвинул брови, бросив на нее ошарашенный взгляд.
– - А может быть, она еще и решится.-- добавила Оливия; ее глаза были словно воплощенная детская
наивность,-- по крайней мере, она к
этому вполне готова...– - Шутка?
– - осведомился Альберт после напряженной паузы, натянуто улыбнувшись.
– - Конечно,-- улыбнулась она в ответ, сверкнув ледяным взглядом своих холодных голубых глаз.
Они рассмеялись.
Альберт привлек ее к себе, страстно целуя в губы.
– - Знаешь,-- произнес он,-- в тебе есть что-то дьявольское, что-то сквозящее через эту детскую невинность внешнего вида...
– - И поведения?
– - Тебе смешно?
– - Ну почему же... Странно, что же во мне может быть "дьявольское"? В девочке, у которой умерли родители...
– - Прости...-- он опустил глаза.
– - Так ответь же!..
– - Я даже не знаю, как сказать... Иногда в твоих словах проскальзывает что-то, заставляющее искать двусмысленности. И очень озадачивает, когда их не находишь, еще раз потом глянув в твои глаза.
Оливия усмехнулась про себя -- она считала, что говорит практически открытым текстом, хотя, с другой стороны, Альберт мог и не понимать -- он не знал ее языка, не знал даже всех тех стандартных подтекстов, которые она и Ричард употребляли постоянно и которые для нее уже стали чем-то вполне обыденным и однозначным. Однако она придерживалась другого мнения -- ей нравилось думать, что Альберт просто туповат для этого.
– - Ты шутишь так, как будто только эти шутки и есть зашифрованная правда о тебе... Ты сейчас и ты -- та, которая была при первой нашей встрече -- две разные женщины. Я смотрю на тебя и не верю, что ты можешь быть с каким-то подтекстом, но у меня из головы не идет та твоя язвительность, те твои взгляды...
– - Брось,-- она положила руки ему на плечи,-- тебе приснилось.
– - А на самом деле -- белая и пушистая?
– - улыбнулся он.
– - Что-то вроде этого.
– - Прости.-- он нежно поцеловал ее. Она ответила, стараясь не думать о Дэвиде, о его поцелуях, о его взгляде в эту минуту, о его таких сильных и таких нежных руках...
– - Боже мой,-- произнес Альберт,-- как же я мог не заметить тогда, как ты прекрасна, как ты чиста и благородна... Как я люблю тебя...
Она подняла на него взволнованный взгляд полных слез глаз, что, в общем-то, даже и не было игрой...
– - Которой по счету ты говоришь эти слова?..-- спросила она, чтобы хоть немножко отомстить ему за свою грядущую измену Дэвиду, за свои мысли о Дэвиде, за все это.
– - Первой.
– - И я же первая, разумеется, твоя девушка, с которой ты целовался? Не смейся надо мной, это жестоко...
Она сделал попытку вырваться, но он только крепче прижал ее к себе.
– - Нет, нет, как ты можешь думать, что я над тобой смеюсь?! Неужели ты думаешь, что я любил хотя бы одну из тех, с кем спал до встречи с тобой!..
"... Ничего себе... "-- подумала Оливия.
– - ...Неужели ты думаешь, что кто-то еще сможет сравниться с тобой! Я люблю тебя, Оливия, люблю больше всего на свете!..
– - И задай мне еще один вопрос.
– - Какой?
– - Спроси "ты мне веришь?"